Дверь внезапно распахнулась, и в кабинет ввалился Кроуфорд. Увидев Мак-Вэйла, он остановился. Олбрайт закрыл за ним дверь, не снимая руки с рукоятки кольта.

— Если у тебя есть какие-то идеи, оставь их при себе, — посоветовал помощник шерифа. — Встань возле окна. Стой спокойно и слушай.

Кроуфорд взглянул на Ганса. Тот курил с непроницаемым лицом. Кроуфорд заколебался.

— Живей! — рявкнул Олбрайт.

Кроуфорд с вызовом посмотрел на помощника шерифа, но не получив никакого сигнала ни от Ганса, ни от Элисона, молча подошел к окну.

Смех Элисона нарушил напряженное молчание.

— Ты блефуешь, Мак-Вэйл. Никуда я не уеду!

— Я никогда не блефую, Чарли. Ты-то уж должен это знать.

Чарли усмехнулся.

— Конечно, Мак-Вэйл, я тебя давно знаю. Еще с тех пор, когда мы с тобой околпачивали публику на пароходах на Миссисипи. Тогда ты не был шерифом. Ты был просто Мак-Вэйлом, который любил обыгрывать в карты всяких простаков.

— У тебя хорошая память, — холодно перебил его Мак-Вэйл. — И я надеюсь, что ты не забудешь, что завтра к закату солнца тебя здесь быть не должно!

Наступила тишина.

Шериф повернулся и пошел к двери. Голос Элисона остановил его.

— Я еще кое-что помню, Мастерс! Элисон торжествующе улыбался — он знал, что победил шерифа.

— Что, Джим, не думал, что я знаю, а? Брильянтовая Кэт сказала мне твое настоящее имя в ту самую ночь, когда она умерла на борту «Королевы Миссури». Джим Мастерс, который бросил жену с двумя ребятишками и побежал за Брильянтовой Кэт, дешевой танцовщицей!

Мак-Вэйл молчал, его лицо побелело.

— И что же ты теперь собираешься делать? Все еще хочешь выгнать меня из Дугласа, а?

Ганс слабо улыбнулся, Кроуфорд по-прежнему мрачно взирал на происходящее.

— Убирайся из моего казино! — крикнул Элисон. — И захвати с собой своего долговязого помощника, Мастерс! И оставь меня в покое, а то эту историю будут знать все от Дугласа до Гризли-Холлоу.

Мак-Вэйл медленно подошел к столу и в упор посмотрел на Элисона. На его изуродованном лице была решимость.

— Эту историю все равно когда-нибудь узнают, Чарли. Но если ты ее расскажешь — это будет твоя последняя история. Завтра вечером я приду проводить тебя. Пойдем, Бен.

Карсонс сидел в своем кабинете в банке, когда к нему пришли Мак-Вэйл и Олбрайт. Карсонс был удивлен, однако с приветливой улыбкой сказал:

— Добрый день, шериф! Как дела, Бен?

Олбрайт кивнул в ответ.

Карсонс пододвинул к нем коробку с сигарами.

— Возьми пару штук, Джим. Рад, что вы, наконец, взялись за дело и арестовали Боба Мастерса.

Мак-Вэйл молча бросил на стол письмо. На сигары он не обратил никакого внимания. Олбрайт остался стоять у двери, пожевывая свой окурок.

Карсонс смотрел на письмо, но не притрагивался к нему. Потом он поднял голову и посмотрел на шерифа.

— Я потерял это письмо две недели назад. Где ты его нашел, Джим?

— Я его не нашел, — ответил Мак-Вэйл. — Мне его дал Бреннан, а он взял у Виски Бейтса в тот вечер, когда убили Хэлидея.

Карсонс удивленно поднял брови.

— Ты что, хочешь обвинить меня в убийстве Джефа, шериф?

Мак-Вейн постучал по конверту пальцем.

— Это письмо говорит само за себя, — спокойно сказал он.

— Ну и что из этого? — возразил Карсонс. — Что ты пытаешься доказать, Мак-Вэйл?

— Ты уже давно знал, что Тихоокеанская железная дорога пройдет через долину Тимберлейк.

— Конечно, знал! У меня работа такая, Мак-Вэйл.

— А от тебя узнал Элисон. Поэтому-то письмо и оказалось у него в столе, где его и нашел Бейтс. Старик украл его и понес в «Эльдорадо», но он еще не знал, что Хэлидей убит. Зато он был уверен, что Хэлидея заинтересует проект Тихоокеанской компании. Ведь дорога может пройти только через «Косое Н».

Карсонс облизнул губы.

— Но Джеф был моим другом. Когда ему понадобились деньги, я ему дал в долг, даже продлил срок выплаты.

— Здорово вы все это придумали, — оборвал его Мак-Вэйл.
– Ты одолжил ему деньги, а Элисон разорил его. Вы вместе с Чарли хотели полностью прибрать долину к рукам!

— Ты ничего не сможешь доказать! — Карсонс оскалился, как волк. — Это все блеф!

— Мне сегодня уже второй раз говорят, что я блефую, — ответил Мак-Вэйл. — Мне это уже начинает надоедать.