Во всяком случае за пределами хорошо оборудованной лаборатории. Чары, которыми Повелитель ужаса защитил свою душу имели своего рода страховку на случай, если Тихондрий потерпит поражение в бою с бретонцем. И если бы Мадаав попытался поглотить Повелителя Ужаса привычным для себя способом, то демон моментально бы умер, а его дух отправился на перерождение в Круговерть Пустоты.

— Любопытная конструкция… — Оглядев приспешника Саргераса с помощью магического зрения, некромант тихо хмыкнул. — Вот только она не спасет тебя, демон….

От руки седого чародея, что торчала из груди натрезима, пошло ярко-зеленое сияние, от которого тело рогатого приспешника Саргераса начало деформироваться и съеживаться на глазах у наследного принца Кель-Таласа, что с широко расширенными глазами взирал на происходящее.

— Ты так хотел сохранить свою душу… — В бесстрастном голосе некроманта послышалось слабое подобие насмешки и потоки энергии, что клубились вокруг Грегора, пришли в движение. — Позволь тебе помочь…

Яркая зеленая вспышка на миг ослепила сына Солнечного Скитальца, а когда он смог проморгаться, то натрезима уже нигде не было видно, а Грегор держал на вытянутой руке клыкастый рогатый череп, в глазницах которого пылало разрушительное пламя Скверны.

Прямо сейчас рослый бретонец не мог с гарантией прикончить коварного слугу Саргераса, но сосредоточившись на защите своей бесценной души, Повелитель Ужаса не уделил должного внимания собственному телу, чем некромант не преминул воспользоваться.

Вместо того, чтобы убить Тихондрия и попытаться как-то перехватить ускользающую из его рук душу, Мадаав поступил строго наоборот — сделал так, чтобы эмиссар Пылающего Легиона оказался заперт в своем собственном теле, а после оставил от этого самого тела один лишь череп, который теперь выступал в качестве своеобразной филактерии для натрезима.

И самостоятельно выбраться из этого плена демон не мог — костяное вместилище его души подпитывалось силой самого Повелителя Ужаса и так как большая часть магического резерва Тихондрия питала в данный момент защищающие дух чары, то энергии на попытку прорыва оставалось до смехотворного мало. А Грегор еще и поставил в качестве внешнего контура защиты Ловушку Душ, о существовании которой демон, даже несмотря на свое теперешнее состояние, был прекрасно осведомлен.

Иными словами, эмиссар Пылающего Легиона оказался в такой ситуации, когда некромант не мог добраться до его сущности, но и сам Тихондрий был заперт внутри остатков своего тела, без возможности что либо изменить — череп не пропускал наружу никакую энергию.

Использовать магию для уничтожения собственной темницы демон конечно мог, но… В таком случае чары, которыми он защищал свою душу, просто не сработали, потому как в момент смерти никто на душу натрезима не покушался. И когда они бы развеялись, то Ловушка Душ, которую Грегор поставил на внешнем контуре — охотно бы поглотила сущность Повелителя Ужаса.

— Посиди пока тут. — Трансмутировав из воздуха небольшую, но толстую металлическую цепь, рослый уроженец Хай-Рока прикрепил её к рогатому черепу и повесил его себе на пояс. — Потом разберемся, что с тобой делать…

Время в данном случае играло на стороне Мадаава, потому как душа приспешника Падшего Титана была отрезана от внешних источников энергии, а силы на поддержание защиты постепенно тратились. И некромант собирался в полной мере дать демону почувствовать тяжесть его положения, прежде чем пытаться что-то выжать из рогатого эмиссара Пылающего Легиона.

— Это… Демон?

— То что от него осталось. Не забивай себе этим голову, кель'дорай — он уже не представляет угрозы. — Лязгая доспехами, Грегор подошел к Солнечному Колодцу и присев рядом с его бортиком, вгляделся в потемневшие воды магического источника аурным зрением. — Лучше подумай о том, что теперь можно сделать с вашей главной святыней. Я даже без применения магии чувствую запах разложения, что витает в воздухе.

Главная опора и источник силы высших эльфов был целиком и полностью отравлен ритуалом, который провели в нем приспешники Падшего Титана и теперь его ценность была равна нулю как для кель'дорай, так и для седовласого уроженца Хай-Рока.

Эльфы привыкли использовать куда более чистую магическую энергию и в текущем виде сила Солнечного Колодца была для них сродни особо токсичному яду, а Грегору было банально невыгодно со всем этим возиться: бурлящий коктейль из агрессивных энергий был настолько нестабилен, что быстрое его поглощение могло серьезно навредить энергетике Мадаава.

В обычной ситуации бретонец предпочитал поглощать либо условно-нейтральную силу, которую после можно было преобразовать в нужный тип энергии, либо души, из которых эту условно-нейтральную силу можно было выдавить. Ну и само-собой, некрос, которым можно было усилить заклятия прямо в разгар сражения, если на поле боя погибло достаточное количество воинов и дармовую энергию смерти можно было брать прямо из воздуха.

Но ритуал, который провели приспешники Падшего Титана, использовал в равной степени как Порчу Плети, так и Демоническую Скверну, от которой бретонец был далек настолько, насколько это вообще было возможно для мага его специальности.