Поначалу Миоун даже нравилось её положение боевого чародея Легиона… До тех пор, пока лорд Тихондрий не приказал ей явиться на первое задание. Тогда-то краснокожая чернокнижница и поняла, что в отличие от большей части армии Саргераса, которая вступала в бой только после создания межмирового портала — натрезимы работали вообще без перерыва, постоянно плетя среди смертных хитросплетения интриг и готовя почву для будущего вторжения Пылающего Легиона.

И если этим специалистам по тайным делам по какой-то причине требовался отряд силовой поддержки, то это не предвещало для этого самого отряда поддержки ничего хорошего. Как правило, совсем наоборот — обычно после подобного приказа краснокожая колдунья оказывалась в такой кровавой мясорубке, что там даже усиленный демонической Скверной чародей мог отбросить копыта с практически железной гарантией.

В последний раз из всего их отряда в полтора десятка уроженцев Аргуса выжило лишь трое — сама Миоун, туповатый, но довольно сильный Бахар и еще один эредар-чародей, имени которого чернокнижница не запомнила, потому тогда они потерпели поражение, а лорду Тихондрию был нужен виновный, на которого можно было свалить неудачу.

И сейчас все прямо указывало на то, что вскоре эредарам предстоит тяжелый бой.

Сам лорд Тихондрий заперся рядом с магическим источником высших эльфов и призвав с его помощью небольшой авангард воинов Пылающего Легиона, начал проводить ритуал создания какого-то особо сильного лича. Причем, что было с точки зрения чернокнижницы довольно забавно — жертвами, при помощи которых был облегчен призыв демонов, стали те же самые кель'дорай, что предали свой народ и помогали Повелителю Ужаса протащить армию нежити в Луносвет, а душа их предводителя и вовсе пошла как топливо для создания генератора магических помех.

Основная масса приспешников Повелителя Ужаса осталась оборонять проход к Солнечному Колодцу, а Миоун с Бахаром отправили поддерживать работоспособность генератора, что не особо обрадовало здоровенного эредара, который жаждал ринуться в бой, дабы проявить себя перед господином и занять более высокий пост. А вот чернокнижнице это напротив, пришлось по душе, потому как на её памяти натрезим впервые собирал столько служащих ему эредаров в одном месте и впервые избегал личного участия в бою. Возможно, причиной этому была необходимость лично участвовать в ритуале поднятия Кел’Тузада, но рогатая чародейка сильно в этом сомневалась.

Когда лорд Тихондрий раздавал своим слугам указания, у Миоун появилось стойкое впечатление, что натрезим чего-то… Если не боится, то как минимум сильно опасается и лично сражаться с этим "чем-то" — сильно не хочет. И эредарка совершенно не горела желанием встречать то, что способно напугать Повелителя Ужаса, который находился в прямом подчинении у Кил'Джедена Искусителя и Архимонда Осквернителя.

Неожиданно Кель'Данас ощутимо тряхнуло и в магическом поле возникла вспышка такой мощи, что исходящие от нее волны на какой-то миг даже заглушили работу генератора помех и заставили рогатую чернокнижницу отступить от колдовского устройства. Но вскоре его работа возобновилась и Миоун облегченно выдохнула — её слова об угрозе, исходящей от данного артефакта не были ни шуткой, ни ложью и он в самом деле мог взорваться с огромной силой.

— Вроде пронесло… Слушай, Бахар, ты не мог бы сходить к основному отряду и проверить… — Речь краснокожей колдуньи прервал полной ярости рев её товарища и обернувшись на крик, эредарка увидела как эльфийские трупы, которые громила перетаскивал в угол, обступили его со всех сторон и издав голодный рык, набросились на рогатого последователя Саргераса.

Несмотря на свою расовую принадлежность, этот эредар был больше воином, чем магом и в первую очередь он попытался отмахнуться от мертвецов своим молотом, но особого эффекта это не возымело — нескольких восставших покойников Бахар размазал по полу просто играючи, но голодная нежить оказалась на удивление прыткой и пока одна часть дохлых кель'дорай вцепилась эредару в ноги, другая повисла у него на руках и стала пытаться вгрызться в плоть прислужника Падшего Титана своими неестественно-здоровыми клыками.

И в первые несколько мгновений краснокожая чернокнижница даже не поняла, почему её сородич так громко орет. Ну нежить и нежить — некромантией в Пылающем Легионе владели единицы, так как для демонов она была бесполезна чуть менее, чем полностью. Но даже несмотря на то, что приспешники уничтожителя Пантеона использовали данное направление магии крайне редко, знали про него многие. И бояться внезапно оживших покойников рогатый воин не должен был совершенно: труса в воинстве Падшего Титана было найти сложнее, чем суккубу-девственницу — слабые духом среди демонов просто не выживали.

К тому же примитивная нежить была довольно слабым противником и базовая энергетическая защита эредара должна была легко справиться со всеми атаками остроухих мертвецов.

Но в следующую секунду Миоун заметила, что на теле Бахара появилось множество кровоточащих ран, что сливались с его темно-красной кожей — в заклятие, что подняло нежить, было влито так много силы, что когти и клыки погибших кель'дорай пропитались энергией смерти. И при таких раскладах магическая защита эредара не помогала вообще никак — из-за большой концентрации магии в своих телах, мертвецы просто игнорировали чары, которыми пользовался рогатый воин Саргераса.

— Что ты стоишь?! Помоги мне!

— Сейчас помогу!

Крик разъяренного и напуганного громилы вторил рыку голодных мертвецов, что облепив тело Бахара, начали с аппетитом его пожирать. Видя, что рослый эредар терпит поражение, и понимая, что еще немного, и нежить прикончит воина Пылающего Легиона, после чего примется уже за неё — Миоун подняла руку и как следует сосредоточившись, выпустила в своего сородича небольшой шар, сотканный из пламени Скверны.

Заклятие это было простым и несложным, но из-за близкого нахождения генератора помех чернокнижнице приходилось строго дозировать свою силу, чтобы чары не зацепили опасный артефакт.