" — Странный мир… Но магия, в нем есть — это уже радует." — Сдирая с себя элементы покореженного доспеха, подумал седой бретонец.

Пространственный переход был нестабилен и буквально "пережевал" огромного чародея, превратив его броню в груду помятого металла, восстанавливать которую было бессмысленно — куда проще было выковать новый доспех, с учетом особенностей нового мира, которые Мадааву еще предстояло узнать.

А еще для того, чтобы выжить в вихре бушующей энергии, Грегору пришлось выжать все хранящиеся в его карманном измерении души, и уроженец Хай-Рока уже начинал чувствовать, как магический голод понемногу вонзает в него свои когти.

Сейчас резерв чародея был практически полон и это ощущение было практически незаметным — какое-то время у некроманта было, но без постоянного пополнения любые запасы рано или поздно заканчиваются, а источников магии Грегор знал ровно два: первым был Этериус, с которым он порвал еще три столетия назад, а вторым — души живых созданий.

И судя по тому, что некромант сейчас наблюдал, как минимум по второму пункту в новом мире все было в абсолютном порядке.

Сама по себе, просторная поляна, на которую седого чародея вышвырнуло из пространственного перехода, была самой обычной и как нельзя точно описывалась словосочетанием "лесная глушь" — окружающие деревья мало чем отличались от тех, что росли в Нирне или мире стихийных магов и судя по обнаглевшей вороне, что приняла колдуна за труп, фауна здесь тоже была схожего типа. По крайней мере, частично.

Но вот энергия, буквально разлитая в воздухе, говорила опытному чародею о многом, а точнее — знакомый привкус тлена, который Мадаав отчетливо ощущал даже через свои поврежденные латы.

Кто-то из местных жителей явно баловался магией смерти, причем делал это с таким размахом, что остаточные эманации начали отравлять все вокруг. Прямых признаков, вроде пятен мертвой земли, чародей пока не заметил, но скорее всего, до них было недалеко — "запах" магии смерти был слишком четок, чтобы являться отголоском прогремевшей где-то вдали битвы.

" — Что же…" — Сбросив с себя остатки поломанной брони, седой некромант остался в одних лишь штанах — другую одежду под доспехом он перестал носить еще три столетия назад, ведь натереть или поцарапать веками укрепляемую магией кожу латы были просто не в состоянии. — " Посмотрим, что из себя представляют местные некроманты."

Ступая босыми ногами по выжженой земле, Грегор сделал свои первые шаги в новом для него мире.

Империя Огня и восставшая против него дочь полностью потеряли интерес для Мертвого Тирана.

По расчётам седого чародея, при настолько нестабильном пространственном переходе Ишалу должно было размазать по целому десятку ближайших миров, а даже если она и выжила, то уроженцу Хай-Рока было на это совершенно наплевать.

Искать следы наивной дурехи было для Мадаава слишком долгим и утомительным занятием, которое отняло бы у него уйму времени и сил — поэтому он решил оставить бывшую наследную принцессу на произвол судьбы: если встретит — тогда убьет, если же нет… Не страшно. Сама по себе угрозы она не представляла, а всех, кто её поддерживал, уже должны были уничтожить легионы умертвий.

Что же до трона… Вот за него Грегор совсем не беспокоился. И даже не потому, что на власть некроманту было наплевать чуть более, чем полностью и роль правителя он выполнял лишь из-за бесконечной любви к покойной жене, главным детищем которой Империя Огня и была.

Просто еще в момент отбытия к одному Скайримскому алкоголику, которого Мадаав имел несчастье называть своим учеником, он оставил в качестве регента и временного заместителя генерала Шину.

Некогда этот офицер был командующим крепостью Похай, в которой располагались лучники Юян. И хотя ни крепости, ни элитного отряда стрелков уже давно не существовало, Шину продолжал жить… А точнее — существовать в качестве духа, прикованного к доспехам.

На заре своей жизни повышенный до генерала Шину решил отказаться от собственного посмертия, дабы продолжить служить Огненному Престолу и лично попросил Мадаава обратить его в нежить.

Кто-то посчитал бы такую просьбу обычным страхом перед смертью или желанием занять более высокий пост при дворе, но за годы службы этого офицера, некромант узнал его достаточно хорошо, чтобы понять — слова Шину были продиктованы именно теми причинами, которые он озвучил.

Оценив подобный поступок, колдун не только выполнил просьбу старого офицера, но и даровал ему полную свободу воли, чтобы разум Шину мог действовать без каких-либо ограничений. И как показала практика — это было сделано не зря.

Когда сын Мадаава решил устроить мятеж, он перехватил контроль над частью мертвых легионов, а также подговорил большую часть живых генералов переметнуться на его сторону и в распоряжении седого бретонца осталась лишь охрана их с Азулой резиденции, которая была хоть и многочисленна, но все же сильно уступала регулярным войскам Империи Огня.

Но Шину, почувствовав гибель своих господ, не подчинился мятежному принцу и поднял восстание уже против восставших, что провозгласили себя законной властью. И сражался против многократно превосходящего числом врага до тех пор, пока разъярённый некромант, в тот момент не разбирающий правых и виноватых, не перешел в атаку и не обрушил свой гнев на столицу, сделав из неё один большой могильник.