– Скажи, отважный Огге, откуда у тебя на ладони руна Турисаз, которую я называю Турс, - спросила Эйра, расположившись напротив послушника. – Знаешь ли ты, что она значит и для кого является путеводной звездой?

– Почему отважный, матушка Эйра, - спросил Огге голосом, полным удивления. – А знак этот есть у всех мужчин нашего рода. Дед мой тоже имел такой.

– Почему отважный, спрашиваешь ты, Огге сын Свана и внук Гуннара Бесстрашного?
– стала пояснять Толковательница Рун. – Потому что только самые отважные и умелые воины Гаулара, как и всего Согне-фьорда, издревле метят себя этим знаком. Почему отважный? Твоя ряса и крест не собьют меня с толку, ты – воин, а не монах. Ты - защитник, а не святоша у ног Распятого Бога. Меня-то не обманешь, внучек…

– Так что же значит эта метка на руке? – спросил Огге, смущённый проницательностью Эйры. – Ты знаешь больше меня, матушка Эйра. Расскажи!

– Руна эта - знак избранных воинов, что посвятили себя богу Одину, - доверительно произнесла Эйра, а потом продолжила.
– Знак веры в древних богов и верности власти конунгов. Первым его обладателем стал гауларский ярл Атли Тощий, ярый поборник великого конунга Хальвдана Чёрного, а сын этого господина, ставший норвежский королём под именем Харальд Прекрасноволосый, утвердил Атли наместником всего Согне-фьорда. Фригг подарила Тощему трёх сыновей, коих он назвал Стейнами - Халльстейном, Хольмстейном и Херстейном. Дети ярла обратились корнем крепкого и свободолюбивого рода Атлиссонов - приверженцев единой власти и единых богов, а руна Турс стала его родовым знаком. Руна Турс означает непокорный шип, который голыми руками не взять - таким и был сам ярл Атли Тощий, ещё она означает глубину и неприступность колодцев Согне-фьорда, его тайны и скрытые угрозы.

– Почему ты, матушка Эйра, только теперь говоришь об этом?
– спросил Огге, называть Эйру бабкой или старицей у него не поворачивался язык. Толковательница Рун не была в его глазах ни той, ни другой.
– Разве об этом мне не стоило знать раньше? Дед и отец никогда не вспоминали о знаке воина. Когда мне исполнилось шесть лет, дед Гуннар отвёл меня на кузню и прижог левую ладонь со словами:" Воин всегда обязан терпеть боль ран. Пусть это станет твоим первым уроком. А теперь терпи... В жизни ещё много раз прийдётся терпеть такую боль". Мой дед молился древним богам, а отец стал христианином, но Турс имеется и на его ладони. Я сам последователь Христа, хотя древний символ ношу с известного тебе срока.

– Важно не то, во что следует верить. Во сто крат важнее, как и ради чего это нужно делать. Без веры человёк уже при рождении мёртв. Но кроме веры и верности избранным богам, есть ещё и время... Прошлое иногда упорно стучится в настоящее, чтобы изменить будущее. Турс хранит и защищает лишь того, кто верит в Одина, Тора и Фрею. А для тебя это знак неразрывной связи с отважностью и стойкостью твоих предков. Однако, ты, Огге - воин настоящего. Но и тебе суждено послужить своей земле, как это делали далёкие прадеды. В войне прошлого и будущего. Теперь не вера определяет исход этой битвы, а единодушие в рядах сражающихся.

В знак понимания, сказанного Эйрой, Огге кивнул, а потом снова обратился к Толковательнице Рун.
– Скажи, матушка Эйра, для чего ты вспомнила род Атлиссонов?

– Потому что борьба за власть и землю, начатая ярлом Атли, продолжается, - ответила Эйра.
– И война эта пока не закончена. Роды Атли и хладирца Хакона сына Грьотгарда не могут примириться. Сражения за обладание Согне-фьордом следовало одно за другим. В их пламени сгорел сам ярл Атли и его сыновья - Халльстейн и Хольмстейн, а Херстейн был вынужден отправиться в Исландию. Теперь сыновья Хакона - Свейн, Эйрик, Сигурд и Хемминг, оставаясь лишь на словах верными Одину и Тору, призвали себе на помощь иноземцев, наших врагов - датчан и шведов. А Всеотец, будучи милостивым и справедливым богом, предательства всё же не приемлет и не прощает. И ещё, вот, что тебе нужно знать, Огге... Предком твоего деда был сам Хольмстейн Атлиссон. Да-да, тот самый сын Атли Тощего. И в тебе живёт и говорит его кровь.

Услышав эту новость, Огге в недоумении широко раскрыл глаза и онемел.

– Да-да...
– своими словами Эйра продолжала ошеломлять Огге.
– И ещё, я бы могла стать твоей бабкой, внучек Огге. Твой дед Гуннар собирался меня сватать. Уже готовил мунд, но его отец запретил этот брак - не след брать в жёны жрицу Фреи, колдунью-ведьму... Не след! И Гуннар взял за себя Тару, которая и стала твоей бабкой. Об этом я жалею до сей поры - мне жаль и самого Гуннара, но никто не может мне запретить относится к тебе, как к родному внуку. В моей жизни больше не было мужчин. Другие и в сравнение не шли с моим Гуннаром. Твоим дедом.

– Спасибо, матушка Эйра, - смущенно ответил Огге. – А, что ещё ты мне поведаешь, ведь не только для своих признаний и тайны моего прошлого ты позвала меня к себе. Так не сомневайся, даже если это будет просьба, то я исполню всё, что не попросишь. Больше и дальше чувствую, что уже никогда не смогу тебе отказать. Бабушка Эйра, посланная мне самим Господом.

– Да, внучек, это будет просьба и, если выдержит твоё терпение, то не одна, - ответила Эйра, и на её лице впервые появились признаки внутреннего волнения и напряжения. И тут Толковательница Рун решилась:

– Я знаю твоё прошлое и настоящее, которые теперь и для тебя не тайна. Но я хочу посмотреть сама и показать тебе… Твоё будущее, Огге. Чтобы предупредить и ,тем самым, спасти тебя от беды или скорой гибели, внучек. Позволь мне раскинуть руны! Позволь, родимый!

И столько мольбы виделось в глазах этой хрупкой, но стойкой и самоотверженной женщины, что Огге был вынужден согласиться. Да, он прекрасно понимал, что наблюдать или участвовать в этом языческом-еретическом действе – грех для любого христианина, но, вспомнив слова Эйры о вере и времени, согласился.