– Готовьте омовение и отпевание страдальцев! Похоронами займёмся позже. Начальник пеших стражников, доставивших сюда погибших, пусть подойдёт ко мне!

Свет язычков многих церковных свечей заметался по всему главному церковному помещению – в открытые двери заглядывал знобкий ночной ветер. Тени неустанно сновали по стенам, полу и потолку. Никто не спал в эту пору. Всем хватило забот и работы.

Послушник Огге и святой отец Альбан оказались основными действующими лицами, на плечи которых легла основная тяжесть внезапно сложившейся трагедии. И обсуждать её не нашлось ни желания, ни возможности.

Командир десятка городских стражников предстал перед Альбаном Ирландцем, и святой отец, теперь самый старший служитель храма, распорядился:

– Убийство главного пастыря Нидароса – это драма не только норвежской столицы, но и вызов королевской власти! Зовите градоначальника – он ведает разбирательством таких дел, он же и главный светский судья. О случившемся необходимо сообщить и во дворец, король должен знать о смерти епископа Николаса.

Тела погибших стражей обмыли тёплой водой и укутали в саваны, пока не накрывая голов. К телу епископа отнеслись бережнее: аккуратно вынули копьё – крови больше не было, сняли окровавленную одежду, хорошенько отмыли от крови тело и лицо, а потом положили на белую простынь, уже лежавшую на камышовой циновке, саван же положили сверху, накрыв им обнажённый труп. В заднем помещении храма слышались звуки пилы по дереву и удары молотка по гвоздям – там готовились гробы для новопреставленных.

Первым в храме появился Гамли Лейвссон – градоначальник и командир всей городской стражи, с собой он принёс запах домашнего очага и уюта. Внимательно осмотрев трупы, тот вынес заключение:

– Моих стражников и епископа убили разные люди. Посмотрите вот сюда, - и ярл Гамли дал знак Огге приблизиться, а святой отец Альбан весь обратился в слух. – Удар ножом по горлу стражников нанесён одним точным и выверенным движением, так делает человек, приученный убивать быстро и надёжно. Безусловно, он может быть воином, известным стражникам, а не простым уличным грабителем или разбойникам – те чаще прячутся, чем нападают на опытных бойцов городской стражи.

Здесь Гамли сделал паузу, чтобы нагнуться и взять в руки копьё, а потом продолжил излагать свои умозаключения:

– Кровь на наконечнике уже засохла, но и она не смогла скрыть следы ржавчины на нём, да и пятка древка сколота не вчера – скол тёмный и гладкий. Убийца – не воин, который всегда держит оружие в чистоте и смазке, он – простой человек. Но сам удар нанесён с большой силой, питаемой ненавистью или местью.

Его речь была прервана появлением королевского хольда Арна Сигурдссона, тот самостоятельно осмотрел тела жертв ночных убийств, а потом обратился к ярлу Гамли:

– Король Олав уже извещён о случившемся. И во дворце больше нет покоя… Убийца покусился на самое святое – веру и власть. Кто пойдёт за государём, не способным защитить главных служителей Христу? Какая власть способна снести такой вызов её крепости и влиянию? Преступления должны быть раскрыты и наказаны в ближайшие дни. Этот срок определил сам король Олав. Он в бешенстве, и его гнев может упасть на вашу голову, ярл Гамли Лейвссон.

Даже при скудном освещении в храме, Огге увидел, как побледнело лицо ярла, а рубец через всё лицо стал мучнисто белым. Но в ответ на слова человека короля, Гамли лишь молча поклонился. Передав волю короля Олава, Атли Сигурдсон удалился. Видя состояние градоправителя, Огге с почтением обратился к тому со словами:

– Господин, я могу помочь…

Но в этот момент рука Альбана Ирландца крепко сжала предплечье послушника – святой отец узнал тревожный запах, посетивший его совсем недавно, но об этой тревоге священник продолжал молчать. Его порыв означал лишь то, что Огге должен быть осторожен в своих высказываниях.

– Я знаю чьё это копьё и почему убили епископа Николаса… Уже на заре можно будет задержать убийцу, пока со светом он не ударился в бега.

Пляски ночных теней продолжались до самого утра – до по-осеннему подслеповатой утренней зари. С первыми мутными солнечными лучами у дверей храма уже стоял отряд из двух десятков городских стражников, приведённых ярлом Гамли Лейвссоном. Одновременно и послушник Огге, и святой отец Альбан, но каждый по своему, объяснили себе причины такой прыти градоначальника.

Глава 14

14. Тень креста.

Но Харальд - сын Калле по прозвищу Лодочник и не думал скрываться, не пытался бежать или прятаться. Он, производя неимоверный шум, вывалился из дверей своего дома. Длинная белая рубаха, вся в пятнах от стоялого пива. С ножом в руках Харальд бросился на стражников.

– Прочь, демоны ночи… Прочь, порождения Локи!
– в похмельном запале кричал с крыльца Лодочник. – Уничтожу вас всех! Один – бог битвы теперь на моей стороне! Расступись, слуги Распятого Бога!

В ожидании бесноватого, стражники выстроились полукольцом – в центре Гамли Лейвссон и Огге Сванссон. Крайний страж, весьма опытный воин, не стал использовать оружие: он, улучив момент, поставил Лодочнику подножку. И тот во весь свой рост растянулся на сырой осенней земле. Ещё один миг, и пятка копья воина ударила между лопаток строптивца. Весь воздух разом вышел из груди Лодочника, и тот уткнулся лицом в грязь.

– Где твое копьё, Харальд? – прозвучал вопрос градоначальника. – Куда ты его дел, окаянный?