– Что же, хорошо. Молодцы. – сказал Император задумчиво: - молодцы. Но сейчас меня интересует не ваша расторопность, а жертвы среди населения.

– Конечно. – кивнул Штейн. Все присутствующие понимали, что на жертвы среди населения Императору плевать. В конце концов Яблоко не была имперской планетой, а находилась под протекторатом. С учетом вышесказанного имперские подданные пока не гибнут. Дионея 2 и вовсе захолустная планетка с населением меньше трех миллионов и скверным климатом. Тоже не является имперской. Есть повод написать дипломатическую ноту и, подвесив 91-й Флот на орбите Яблока, выторговать преференции у Ордена. Повысить квоту на нуль-т порталы, например. В идеале потребовать решение проблемы Нуль-Т, но этот номер безнадежен. Впрочем – требуй невозможного и получишь максимум.

– Надо подготовить ноту протеста. – сказал Император, подняв глаза к потолку: - выразить крайнюю озабоченность в связи с гибелью мирных жителей. А также в связи с незаконными действиями Ордена. Направить в Дионею еще один флот. Чертов Орден. – Император сжал кулак и с силой опустил его на мраморную столешницу: - что у нас с войной?

– Наши войска высадились на Белее – 3, сир. В настоящее время у Каганата не осталось боеспособных флотских подразделений, но пехота и местные жители оказывают ожесточенное сопротивление планетарному десанту. Белея – 3 в настоящее время представляет собой огромную укрепленную крепость. Земля под поверхностью планету представляет собой лабиринт ходов и ловушек. – быстро сказала Кали, стремясь реабилитироваться в глазах Императора. На самом деле подобные доклады должен был делать глава планетарных войск или хотя бы начальник штаба операции. Эта ведьма и сюда пролезла, подумал Штейн, почти вся информация идет через нее. Это становиться опасно, она ловкая и умная, безжалостная интриганка.

– Планетарные силы просят санкционировать применение мощных зарядов, вплоть до девастаторов. – добавила глава СБ. Император покачал головой.

– Применять девастаторы не разрешаю. Лезть за каганом в каменные норы тоже не стоит. Орбитальная бомбардировка сил на поверхности и убрать десант с планеты. – он посмотрел на Кали и увидел, как тень неудовольствия промелькнула на ее лице. Впрочем, глава СБ быстро справилась с собой. Всем подавай войну до победного, покачал головой Император, всем подавай выпотрошенного зверя в берлоге. И конечно соблазн простых решений. А давайте долбанем по Каганату из крупного калибра! Бум! И планеты нет. Раскололась на куски вместе со всеми ее повстанцами и партизанами, и ловушками, и арсеналами. А еще вместе с несколькими миллиардами простых людей. На которых Императору лично может и плевать, но вот резонанс от этого действия… Каганат по сути уже повержен и любые действия по уничтожению зверя, загнанного в угол могут быть излишне затратными. Есть способы все решить проще и изящнее. Император взглянул на Кали и еще раз покачал головой. Глава СБ была молода и умна, амбициозна и стремительна в оценках и решениях, но пока еще не опытная в таких делах. Жаль. Император вздохнул и перевел взгляд на Карла Штейна. Вот кто сможет понять, что он хочет. И выполнить как надо. И кроме того, это даст понять немного потерявшей голову Кали ее настоящее место.

– Кали, ты свободна. – сказал Император: - Штейн, а вас я попрошу остаться. Нам надо обсудить… детали.

– Да сир. – Кали кивнула и встала. Она была все же достаточно хороша, чтобы ни взглядом, ни жестом не показать разочарования или обиды. Когда дверь за главой Имперской Службы Безопасности закрылась, Император перевел взгляд на Карла.

– Итак. – сказал он: - мне надо решить эту проблему быстро и дешево.

– Я вас понял. – сказал Карл Штейн.

Голова кружилась от запаха озона и треска разрядов, щеку обжигал перегретый приклад гаусс-винтовки, горло было сорвано от крика, но Персиваль ничего этого не замечал. Он стоял на колене за каким-то бетонным бордюром и стрелял, стрелял, стрелял. Каким чудом он и Надин успели убраться из офиса коменданта до того, как проклятые твари ворвались туда, он не знал. Но они успели не только выбраться оттуда, но и захватить с собой гаусс-винтовки из оружейной комендатуры. Четыре винтовки и боезапас. Почему четыре? Потому что вместе с ними был обезумевший от увиденного комендант и какой-то паренек в форме младшего сержанта военной полиции. Вместе они поднялись на самый вверх здания, на сто двадцать четвертый этаж, благо лифты еще работали и он, Перси едва не сошел с ума в лифте, под приятную музыку и неторопливые «тинь» счетчика этажей. На крыше здания был пентхауз, бассейн и посадочная площадка для флаеров. К несчастью, флаеров на площадке не оказалось, видимо кто-то уже сообразил и воспользовался ими для того, чтобы улететь как можно дальше от этого кошмара. И они оказались пойманными в эту ловушку. Словно крысы, загнанные в угол. Сперва была надежда, что твари сюда не заберутся, что у них достаточно дел там, внизу. Дел, при мысли о которых сразу же начинало выворачивать внутренности наружу. Но твари нашли лестницу, твари умели подниматься прямо по стенам, и самое главное – твари отлично умели чувствовать людей.

Твари… Другого слова для них не нашлось, и когда первая тварь выскочила на посадочную площадку, огороженную перилами безопасности с ярко-желтыми знаками и черными надписями «Не подходить! Опасно!», он почувствовал облегчение. Вдруг все стало ясно и понятно. Конечно, он не знал, кто, или что это за твари, откуда они взялись, что, черт возьми происходит, как не знал ответов на тысячи и тысячи вопросов, возникающих в голове. Но прямо здесь и сейчас он вдруг понял, что вот эта конкретная тварь здесь и сейчас означает смерть. Смерть для него, для Надин и для всех вообще. И еще – что у него в руках надежная и крепкая, прямая как слово Императора винтовка. И он поднял винтовку к плечу, как делал это тысячу и тысячу раз на полигонах. И голова твари втиснулась в коллиматорный прицел и красная точка легла между ее отвратительных глаз. Всего на мгновенье. Достаточное для того, чтобы палец выбрал слабину на спусковом крючке, и адская сила электромагнитов разогнала иридиевый шарик калибром одиннадцать и шесть до субсветовой скорости. Между головой твари и стволом винтовки на тысячные доли секунды протянулась плазменная нить перегретого воздуха, по которому и пронеслась пуля гаусс-винтовки. А Перси уже переводил прицел на другую тварь, не замечая, как взметнулись в воздух кроваво-сизые ошметки и какие-то бурые лоскуты, он уже навел прицел на новую цель и уже нажал на курок. Винтовка привычно ткнулась в плечо, снова раздался этот инфазвуковой рев, возникающий от превращения воздуха в плазму, когда пуля гаусс-винтовки на невероятной скорости прокладывает себе путь через атмосферу, снова взлетели в воздух ошметки от вдруг лопнувшей головы твари. Что-то кричала Надин, хрипели и выли твари, уши закладывало от рева и грохота винтовок, кричал и он сам, срывая горло и надсаживая связки. Твари казались все ближе и ближе, вот уже можно было протянуть руку и дотронуться до них, разглядеть их во всей невероятной кошмарности, отвратительной сущности.

Вдруг он понял, что тварей уже нет, а есть только перегретый ствол гаусс-винтовки и вал из тел тварей, окружающий посадочную площадку. Он опустил винтовку, с удивлением отметив как у него трясутся руки. Горло саднило, голова кружилась, и он опустился на колени, выронив оружие и схватившись за голову. Что-то схватило его за плечо и он, подняв голову, увидел Надин. Ее лицо было перепачкано чем-то черным, глаза были красными, бровь рассечена и по щеке вниз бежала запёкшаяся струйка крови.

– Что? – не понял Перси.

– … с тобой? – спросила она и Перси вдруг понял.

– Все хорошо. – сказал он: - все хорошо. Ты как? – он хотел сказать больше. Хотел сказать, что тварей больше нет, но это может быть временно. Нет, он, черт возьми знает, что это временно. И что они могут снова появиться в любую минуту. Что им нужны патроны. Много патронов, а еще лучше – убраться отсюда к такой-то матери. Как можно дальше. Но он не мог сказать такое длинное предложение. Не хватило бы сил. Поэтому он просто кивнул и Надин кивнула ему в ответ. Потом Перси обернулся, чтобы кивнуть коменданту и этому пареньку, который прибился к ним, сержанту военной полиции. Но он увидел только паренька. Паренек был у самого края площадки, возле перил безопасности. Почти весь. По крайней мере здесь была его голова, рука, сжимавшая винтовку, половина туловища и нога до колена. Все остальное отсутствовало. Глаза сержанта глядели в небо, лицо было удивительно безмятежно. Коменданта же нигде не было. Перси перевел взгляд на Надин. Та пожала плечами на его вопросительный взгляд. И правда, подумал Перси, какая разница. Коменданта нет. Может быть он погиб и был сожран тварями, может быть он выпрыгнул с края площадки, а может быть просто ушел. По воздуху. Какая разница. Они то тут.

– Перси. – сказала Надин и он ее понял. Да, не время сейчас. Надо вставать и идти дальше.

Джун и Шойджи столкнулись с тварями в подземке. На том, чтобы идти по подземке настоял Билл Стокман, остальные его поддержали, убедив Джун, что так они будут в отеле намного быстрей и безопасней. Дескать карантин, комендантский час, запрет на полеты, наземный транспорт наверняка блокирован сотнями тысяч зомби, по улицами носятся тираннозавры, Жнецы Смерти и прочие вымышленные персонажи. Джун плюнула и решила последовать за чокнутыми, хотя бы потому, что без них она бы попросту заблудилась, а спутниковую навигацию Орден отключил в первые минуты карантина. Поэтому первую тварь они встретили в подземке. Она выскочила на них откуда-то сбоку, из темноты и почти успела достать идущего первым Билла. Почти. Шойджи появился рядом с ней и снес ей голову своим скупым движением сонбу – снизу, вверх. Стокман не успел ничего сделать, он даже не увидел тварь, до того, как кровь забрызгала его с ног до головы, и обезглавленная туша упала у самых ног. Его пробила крупная дрожь при мысли что было бы, если бы Шойджи не успел. Или промахнулся. Или споткнулся.