— Вот это да-а, — прошептала я изумленно.

Осторожно дотронулась до почерневшей двери. Не встретив сопротивления, рука беспрепятственно прошла куда-то внутрь. Вытянула конечность обратно. Повертев ею, удостоверилась, что она целая и невредимая.

Теперь коснулась двери босой ступней. Так же, как и рука, та с легкостью прошла через почерневшее дерево и целехонькой вернулась.

Да ладно? Я что, как привидение, способна проходить сквозь двери? Интересно, а на стены и заборы это распространяется? Если так, то удобно: ключи в принципе не нужны.

Внезапно откуда-то пришло понимание, что я действительно могу пройти, причем без какого-либо вреда. Пару мгновений подумав, набрала полную грудь воздуха и, инстинктивно зажмурившись, решительно шагнула в запертую черную дверь.

Из предосторожности пройдя больше, чем требуется, замерла. Ничего не происходило.

Почувствовав легкое дуновение прохладного ветерка, моментально распахнула глаза. Я стояла в полутемной комнате, а прямо предо мной красовалось открытое настежь окно.

Стремительно обернулась. Дверь на месте и по-прежнему закрыта.

Заметив торчащий в замке ключ, провернула его и потянула дверное полотно на себя. После полумрака комнаты тусклый свет в коридоре заставил сощуриться. Поморщившись, закрыла дверь и отошла.

Разум механически и безучастно отмечал малейшие детали: пушистый ковер на полу, приличные обои. Это помещение было гораздо уютнее и больше тех, что я уже видела, да и мебель здесь словно из какой-то другой, более обеспеченной жизни.

«Я могу ходить сквозь двери! Я могу ходить сквозь двери!» — меж тем все стучала и стучала в висках одна и та же мысль. Почему-то эта способность поразила меня куда больше, чем огонь на руках и выброс струй пламени над морем.

Взгляд скользнул по солидному четырехстворчатому шкафу, переместился на довольно широкую кровать и замер на большом мониторе. Расположившись в центре стола, тот явственно вещал о своей дороговизне.

Неторопливо сев в шикарное рабочее кресло, повернулась вместе с ним к столу. И заметила белеющий возле клавиатуры лист с написанными от руки строчками.

Буквы оказались знакомыми и с легкостью складывались в слова. Похоже, шансы на скорую адаптацию в этом мире стремительно растут.

Вчитавшись в текст, я окаменела. У меня в руках была предсмертная записка. Теперь я знала, что случилось с моей предшественницей. И нет, ее не доводили до самоубийства. Она банально сломалась.

Эта восемнадцатилетняя глупышка винила себя в том, что очень хотела брата, а в итоге мама умерла в родах; в том, что отец, желая, чтобы она вновь начала рисовать, поехал за красками и погиб в аварии. Господи, эта девочка прыгнула со скалы потому, что не хотела причинить вред брату!

— А ведь в итоге ты его фактически предала, — едва слышно произнесла я.

В памяти всплыли картинки из моей собственной жизни.

Мне шестнадцать, после случившегося инсульта маму разбил паралич, мы живем на жалкое пособие по инвалидности в крохотной убогой квартирке в Подмосковье. Ни родных, ни друзей, я одна, стиснув зубы, ухаживаю за не узнающей меня мамой, работаю где придется. Но все же с отличием заканчиваю школу и, день и ночь работая как проклятая, поступаю в лучший московский вуз на бюджет. Выбираю юридический.

Хорошим юристам отлично платят, поэтому я постаралась стать одной из лучших. Конечно, ни за какие деньги моего самого близкого человека нельзя было вылечить, но обеспечить ей должный уход — вполне.

Мама тихо ушла два года назад в одной из лучших московских клиник. До последнего я держала ее за руку. Меня она так и не узнала.

— Нельзя ломаться. Нельзя бросать родных, когда они беззащитны и в тебе нуждаются. Это предательство, — выдохнула хрипло. Эмоции зашкаливали.

Внезапно почувствовала, как уже знакомый жар начал разгораться в венах.

— Только этого сейчас не хватало! — простонала, вскочив с кресла. Внимание привлекло открытое окно. Если огонь появится, сигану на улицу и там постараюсь потушить.

И тут в голове раздался приятный женский голос: «Концентрация сил достигла критического значения. Начинаю стабилизацию источника». Кольцо на мизинце стало обжигающе холодным и эмоции как-то разом схлынули.

Недоуменно хлопая ресницами, прислушалась к ощущениям. С изумлением поняла, что в душе тишь да гладь.

— Вот какая, оказывается, защита, — пробормотала, разглядывая кольцо, подаренное Константином.

Выходит, этот артефакт защищает меня от себя самой. Интересно, а зачем оно Россу-то? Неужели и у взрослого опытного мужчины бывают спонтанные всплески? Как-то слабо в это верится. Видимо, у колечка есть еще и другие функции.