— Азохн вей, Барух. Я присмотрю и если что, дам знать. Хорошее утро, Барух, — Яков Соломонович поднялся, склонил голову и пошел в сторону стоянки авто. Барух позвал жестом официанта.

— Еще чашечку, будьте добры.

Глава 21.

— А что такое Слеза Бога? — я спросил Бородура, пока наш авангард гонял по улицам и заборам местных жителей. Мы двигались к центральной площади, и местные, завидев нас, стали реагировать совсем по-другому. До этого просто тыкали пальцем и смеялись, а сейчас, когда, узрев Квазю с сотоварищами, начали раздаваться крики о помощи и просто ор, при этом бежали все. Может, их местное пойло не дает долгого бафа, и сейчас как время, когда действие кончилось.

Бородур остановился и, сдвинув брови, посмотрел на меня:

— Где такое услышал?

— Хоттабыч назвал так тот светящийся шар на столе и просил не трогать его руками. Мне вот стало интересно, что это такое?

— Некр, потому и не хотел трогать руками. А вещица эта забавная. В специальную сферу заключают божественную силу, но тут много чего должно произойти, чтоб такое случилось, — Бородур погладил бороду и двинулся дальше.

— То есть у бога можно забрать его божественность? И кем он станет после такого? — Я шел рядом и смотрел, как очередная загулявшаяся парочка с криками убегает по улице.

— Так, во-первых, должно бога поймать. Потом надо его так ранить, чтоб он не смог восстановиться, а уж потом можно забирать силу. Боги не рождаются богами, они со временем впитывают в себя благодарность верующих в них и накапливают в себе. Так и становятся богами. Можно, конечно, пойти коротким путем и украсть силу у бога и самим стать богом. Вот так, кирка мне в глаз. Эти вот тоже хотели пойти простым путем и быстрым, потому мы им бошки-то и посносили, болт мне в рот.

Мы наконец вышли на центральную площадь, и ветер откуда-то принес запах гари. Бородур остановился и посмотрел вдаль.

— Пожар!

В два приема оказался на крыше ближайшего дома и стал осматриваться: по всему горизонту вспыхивали дома пока на окраинах, но ветер быстро разнесет пламя по всей деревушке. Кто-то умело поджигал все деревушку, заставляя нас бежать. Лекса повели в какие-то катакомбы, но пока мы шли по селу, я нигде не видел гор или пещер. Значит, они рукотворные и где-то может быть вход в них. Я опять покрутился, осматриваясь и ища взглядом хоть маломальский проем, напоминающий вход под землю. Кругом были однотипные домики, у каждого садик. Все чинно и прилично было. Сейчас огонь доберется и до них. На площади стояла странная конструкция из помоста и столбов, словно тут проводят казни. Другой вопрос: почему он такой высокий и почему в нем сделана дверь. Что там делать под помостом? Надо проверить, но к той же мысли пришли наши монстрики, они, не останавливаясь, сорвали с петель дверь и скрылись в темноте проема.

— Тут кто-то на нас так зол, что готов спалить всю деревню вместе с нами! — Я спустился с крыши и подошел к Бородуру.

— Или нас загоняют в ловушку, не давая вырваться, — Бородур опять пригладил бороду и усмехнулся, — ну тогда, агат мне в зад, давайте покажем этим бедолагам, что они ошибаются.

Он взял в руки топор и вошел в темный проем за монстрами. Я последовал за ним, последним вошел Хоттабыч, напоследок зачем-то пульнув своей новой молнией в ближайший дом.

— Ускорим процесс!

И опять у него на лице появилась эта странная ухмылочка. Войдя в проем, я увидел большой колодец, только без воротка. Подойдя ближе, увидел, что это такое. Все оказалось настолько просто, что стало неинтересным: под помостом в самом центре поселка вниз уходила большая винтовая лестница, и, глянув вниз, я не увидел конца. Это было что-то вроде старого колодца, только большого, а вдоль стены шла лестница, ведущая вниз.

— Жаль, факелов нету, темно, как в ж… ну в общем темно, — Бородур стал спускаться по ступеням.

— Так говорят, гномы в темноте видят лучше, чем днем? Или врут? — Я пошел следом. Монстры уже прилично нас обгоняли и потому мы смело шли вниз, не опасаясь засады.

— Врут, дармоеды. Где ты видел, чтоб у гнома глаза светились, как у демона какого? Ха! Скажешь тоже. Мать твою! — Бородур выругался, поскользнувшись. Хоттабыч остановился и, подняв посох, опять пульнул молнию, теперь уже в доски над нашими головами.

— Теперь бегом! — Хоттабыч быстрее побежал вниз. Я сначала не понял, почему, а когда доски полыхнули огнем, над нашими головами зажглась здоровенная люстра. Единственное, что было неприятно, угли и искры тут же стали сыпаться нам на головы, зато светло стало, как днем.

— Ты, факир недоделанный, — крикнул я, догоняя, — предупреждай следующий раз. Пожарник фигов.

Мы все трое стали ускоренно спускаться по винтовой лестнице, потому как если прогорит конструкция наверху, на нас посыплется все это, и мало нам не покажется. А конца спуску не было — такое впечатление, что это проход на другую сторону земного шарика. Я все чаще стал посматривать наверх, ожидая обвала, когда Бородур дал команду остановиться. Посмотрев на него, увидел, что он указывает на темнеющий проем. Наши монстрики тоже не спешили в него заходить и мялись у входа. Хоттабыч первым подошел к границе проема и, поводив посохом, стал принюхиваться.