— Да ты накладывай, накладывай. Хотела подольше потянуть, чтобы ты глупость не сотоварища какую… — произнесла она. — Но не сдержалась. Опять же… Тебе себя беречь надо теперь.

То есть прежде не надо было, а теперь надо?

— Что изменилось? — поинтересовалась я.

— Давай по порядку, — предложила Антонина Ивановна и налила себе вина.

Ожидание напрягали. Кусок в горло не лез от всех этих тайн.

— Пришло подтверждение. Ты действительно моя внучатая племянница.

— Вы сделали запрос?! — я в шоке уставилась на нее и внутри всё перевернулось в нехорошем предчувствии.

Плоткин старший явно узнает об этом, как и о том откуда этот запрос приходил. И причём тут возможность какой-то глупости?

— Не переживай. Никто сюда не приедет и искать тебя здесь не станет, — словно прочла мои мысли пожилая женщина. — Так вот, — продолжила она и тут же прервалась делая глоток, будто испытывала моё терпение. — Звонили из женской консультации. Ты беременна.

— Что?! — вылупилась я на неё.

— Срок маленький, на учёт рано вставать, — как будто и не услышала моё восклицание старушка, или бабушка?

Как-то это чересчур. В чужом городе случайно встретить родственницу. Ещё и беременность…

— К-какой срок? — невольно начав заикаться уточнила я.

— Семь недель от силы.

Семь… А ведь и вправду, за всей этой суетой там, в Куйбышеве, и потом здесь, в Ленинграде, я даже не обратила внимание на отсутствие менструации. Списывала это на нервы, переутомление. Теперь встаёт два вопроса: кто отец и что делать? Как раз тогда у нас впервые за три года случилась близость с Игорем. И именно тогда, несмотря на отсутствие интимных отношений с Плоткиным он в буквальном смысле слова меня изнасиловал.

Антонина Ивановна молча смотрела на меня в ожидании какой-то реакции. Я молчала. Пусть даже выяснилось, что мы родня, но признаться в таком…

— Почему мне врач ничего не сказал? — спросила я.

— Они звонили… Я попросила пока умолчать, чтобы ты дел не натворила.

Что тут скажешь? Права она. Как раз сижу и думаю: аборт, или признаться во всем Игорю и решать всё вместе?

— Говори как есть, — положив свою сухонькую ладошку на мою руку, тихо произнесла она.

И меня словно прорвало. Я рассказала всё. О том как жила. О том, как пыталась годами забыть Игоря. Как встретила его и пыталась бороться с чувствами. О том, что решилась на измену. Про насилие со стороны мужа. Заодно и про пиявцев, и про Валерку с Ритой, и про смерть Плоткина, и о риске со стороны его папаши.

— Не знаю как Игорю об этом сказать. Вдруг ребенок не от него?

— Любит он тебя и примет всё, — уверенно произнесла Антонина Ивановна. — Подумай, загубить жизнь малыша не сложно. А будет ли потом другой? Я уже сделала когда-то такую ошибку. Отцом может быть Игорь.

— А если Саша?

— А если, то малыш не виноват, что его отец козлом был и козлом умер, — без малейшего намека на осуждение моего аморального поведения, жёстко припечатала собеседница, и кивнув на тарелку, добавила: — Ты ешь давай. Тебе теперь сил на двоих надо набираться.

Вроде устала, а всю ночь заснуть не могла. Думала, думала, думала. О том, что пережила за эти недели. И нервничала сколько, и пиявцы нас с Игорем погрызли знатно в ночь побега из Куйбышева, и тяжести таскала. После того как вампиром побыла, пусть и недолго, восстановливаться быстро стала, не болела ни разу за три года. И всё равно очутившись здесь неделю в себя прийти не могла. А ребенок выжил. Значит, хочет жить.

И будет — решила я.

Только как эту новость Игорю преподнести?

"Ты мать наших детей!" — ляпнул он вчера в парке. Знал бы он насколько угадал…

Мы мечтали о новой жизни. Но не настолько же глобально. Я работу нашла, был шанс в педагогический состав перейти. Теперь маловероятно, что удастся перейти на работу по специальности. А потом ещё на время выпаду из колеи. Игорь один потянет ли?

Хотя один вопрос отпал: Антонина Ивановна сказала, что за жильё больше ни копейки с нас не возьмёт. А утром я поделилась с ней мыслями:

— Как такое возможно? Мы приехали в чужой город за тысячи километров и сразу встретили родственницу…

На что она пожала плечами и произнесла:

— Никогда прежде комнату не сдавала. В деньгах не нуждалась, а лишнего мне не надо. С собой не заберешь. Не хотела чужих в свой дом пускать. И вдруг потянуло. Собралась и поехала на толкучку. Зачем сама не знала. А там всё встало на свои места.

— А там мы, — усмехнулась я.

— Да. Там вы. От судьбы не уйдешь… Собирайся. На работу опоздаешь, — сменила тему Антонина Ивановна и скрылась в своей комнате.

Прежде спокойно ходила по школе, сквозь пальцы смотря на шалости ребятни, а теперь всё стало казаться опасным. Вдруг, нечаянно, в азарте игр, в живот ударят? Вдруг поскользнусь. Вдруг… Сотни всяких "вдруг". Словно дружелюбный прежде окружающий мир вмиг превратился в злобный и враждебный.