– - Что ж, хозяюшка, говори! Что хочешь, говори. Мне ничего. Я не обижусь. Я, ведь, и съехать сейчас же могу. Ничего не потеряю. И что я такое сделал, чтобы жаловаться, а?

Вечером Ледорезов был особенно любезен со слесарем и заговаривал с Настасьей совсем запросто, как будто между ними ничего не случилось. Но Настасья отмалчиваясь и дулась, а когда метранпаж ушел на работу, все-таки пожаловалась.

Провидов отнесся к ее жалобе очень холодно.

– - Сразу видно дуру! Тут именины подходят и надо постояльца об особом одолжении просить, а она ссоры заводит! Хотя бы и совсем голую тебя увидал, так и то беда не особая. Не убудет тебя от этого.

Настасья обиделась.

– - Если так считать, то, стало быть, я могу с ним и как последняя шлюха обходиться. Тоже не убудет! Все такая же останусь. Тебе твой квартирант дороже жениной чести!

Провидов посмотрел косо и ничего не ответил. Только много спустя, когда жена уже почти засыпала, сказал:

– - Откуда он мой-то? Мы, кажется, муж и жена, -- все равно, что одно тело. И что мне хорошо, то и тебе полезно... Сама, ведь, плакалась, что без постояльца нам никак жить невозможно!

У Настасьи первая острая обида уже остыла, и, рассудив хладнокровно, она нашла, что в словах мужа есть большая доля правды. И если слесарь ничего не имеет против, то, конечно, можно потерпеть. А что вид у Ледорезова очень противен и губа мокрая, -- так, пожалуй, и все мужчины таковы.

Уснула спокойно и спала крепко, -- не заметила даже, что муж несколько раз просыпался ночью, подолгу лежал с открытыми глазами и о чем-то думал. Один раз даже совсем уже хотел было разбудить Настасью, чтобы сказать ей что-то, по-видимому, очень неприятное, но вместо этого только тяжело вздохнул и перевернулся на другой бок.

* * *

После этого события метранпаж начал вести себя понемножку все свободнее и свободнее. Но ничего не делал разом, с наскоку, а подбирался понемножку, потихоньку и с неизменной ласковостью. Иногда даже слегка обнимал хозяйку за талию или поглаживал ее по плечам и груди. Настасья морщилась и отворачивалась, но не сопротивлялась. В промежутках между разговорами о погоде и съестных припасах все чаще заговаривал о Настасьиной молодости и о том, что этой молодостью надо пользоваться, пока она еще не завяла. Потом и захочется пожить веселее, да уже поздно будет.

Соответственно с этими беседами увеличивал свои маленькие щедрости и редко когда являлся домой с пустыми руками, а один раз принес даже целую курицу, которую почему-то называл пулярдой, и бутылку сладкого удельного. По вечерам всегда выставлял слесарю угощенье и выпивал с ним вместе, -- не допьяна, а только так, для возбуждения бодрости духа и тела.

Слесарь почему-то избегал теперь выспрашивать у жены, что делается дома в его отсутствие. Один раз спросил только:

– - Ну, как вы? Не ссоритесь?

Настасья смотрела в сторону.

– - Чего ж ссориться? Обиды не видно.

– - Не пристает, значит?

– - А тебе какое дело? Сам говорил, что если бы и случилось что так от меня не убудет.

– - Оно так... Но, ведь, муж я тебе, все-таки! Что на уме держишь?

– - Да ничего я не держу. Отвяжись!

Слесарь кашлянул, покрутил усы.

– - Вчерашнего дня опять хвалил мне постоялец эту свою квартиру. Говорил, что если и дальше все так же хорошо пойдет, то он здесь и до скончания жизни готов остаться. Вот про то же и я тебе гадал. Примечай, что муж твой умный человек, и слушайся... А еще говорил он мне, что на книжке у него в сберегательной давно уже лежит более полуторых тысяч. И теперь тоже каждый месяц откладывает. Да.

Приблизился день Провидовских именин. И слесарь едва заикнуться успел, а метранпаж уже предоставил свою комнату в полное распоряжение и даже пообещал озаботиться угощением. Так и сказал:

– - Конечно, насчет пирожка, например, чтобы испечь, сама хозяюшка озаботится. А уж все остальное вы мне предоставьте. Люблю услужить хорошим людям... Отец дьякон будет?

– - Каждый год... Неукоснительно.

– - Вот и оборудуем, чтобы перед людьми не было стыдно! Уж вы не беспокойтесь. Я человек бывалый и хорошие порядки знаю.

Слесарь для виду отнекивался, но на самом деле был очень доволен. Почему, в самом деле, и не изубыточиться немного одинокому и состоятельному человеку?

Именинный день пришелся очень удачно: в табель. Так что с утра все были дома, а гостей пригласили к полудню. Отец дьякон пришел прямо от поздней обедни, и потому ладаном от него пахло на всю квартиру. Были еще дьяконова жена и племянница, помощник заведующего отделением с завода, два мастера с женами, а от себя метранпаж тоже пригласил, для оживления и для большей образованности, одного корректора и барышню, которая принимала объявления в газетной конторе.