— Так, ну ка, держи его. — Дарт всучил находку в руки Листику и принялся наклонять её и крутить под разными углами.

Через пару секунд Листик понял, что Дарт пытается направить отражение солнца от зеркала внутрь храма.

— Так, не двигайся. — Приказал его товарищ и… побежал внутрь храма. — Работает! — Донёсся до него далёкий голос. — Хотя всё равно нихрена не видать. Ну хоть что-то.

Через минуту повеселевший Дарт вернулся, насвистывая какую-то мелодию.

— Ну как? — Поинтересовался Листик.

— Неплохо. Хотя дрожание твоих рук ситуацию не улучшает.

— Что?

Пока Листик пытался понять, дрожат ли у него руки, или это он весь целиком дрожит, Дарт смотрел вверх, определяя положение солнца.

— Сегодня туда не пойдём. Солнце скоро зайдёт за край колодца. А вот завтра у нас будет около получаса, чтобы осмотреть содержимое храма.

Листик поднял голову и убедился в том, что солнце уже вот-вот скроется за скалами, хотя полдень едва миновал.

— Что там вообще внутри? — Поинтересовался он.

— Кладбище. — Ответил Дарт, чуть нахмурившись. — В этом свиток не соврал. Там произошла резня, в которой погибло несколько сот, если не тысяч человек. Большая часть погибших одета в светлые одежды и зеркальные доспехи. А меньшая часть трупов черна как ночь. Я заметил-то парочку из них только потому, что их окружали целые груды истерзанных трупов. Ладно, пошли уже обратно. Надо ещё попробовать выяснить, куда идёт тропа. Может, повезёт найти источник воды.

— Какая тропа?

Дарт на этот вопрос не ответил. Подхватив факела, он направился к выходу из расщелины. Зеркало он потащил с собой, не желая расставаться с ценным трофеем. Вскоре они добрались до каравана, где застали не самую лицеприятную сцену. Мизуна валялась на земле, заливаясь слезами, а Наора пинала её в живот, что-то выговаривая.

— Какого хера ты творишь? — Выкрикнул Дарт, подходя поближе.

Листик тоже рванул вперёд, чтобы защитить свою «собственность».

— Тебя это не касается. — Горделиво вскинула голову Наора.

— Ещё как касается. Хочешь, чтобы в отместку за это избиение тебе ночью перерезали горло.

— Можно подумать, эта квашня когда-нибудь наберётся храбрости для этого.

Наора фыркнула и пошла к своему верблюду. Дарт наблюдал за воительницей, обдумывая идею прямо тут обезглавить и выпотрошить её. Отношения, основанные на насилии и запугивании, не были чем-то особенным в среде наёмников. Но тут дело было в том, что, напав на Мизуну, Наора автоматически ссорилась с Листиком. А в конфликте этих двоих Дарт принимал сторону товарища.

Фактически, Наора сейчас противопоставила себя всей их команде. И что самое главное, она сделала это в пустыне. В ситуации, где любая ошибка могла стать последней. Да в любой стычке с кочевниками Листику будет достаточно просто постоять в сторонке, наблюдая за тем, как Наору убивают превосходящие силы. И если уж говорить откровенно, в этой ситуации Дарт тоже мог бы сделать вид, что не успевает вмешаться.

Можно сказать, что только что их команда развалилась, и больше не имело смысла держать Наору рядом после возвращения в город. И что самое поганое, произошло это как раз из-за проявления тех черт характера, которые и «убивали» людей в пустыне. Гордыня, скудоумие и жажда власти были теми пороками, что подталкивали Наору к краю могилы.

Дарт не стал никого просвещать о своих мыслях, лишь пообещав себе, что будет внимательнее следить за психованной наёмницей. И не стоило оставлять её один на один с Мизуной, хотя это забота Листика.

Через несколько минут их караван опять отправился в путь. Обиженная на весь мир Наора не стала спрашивать, куда они отправляются, а Дарт и не думал кого-то просвещать. Лишённая камней тропа протянулась почти на километр, прежде чем исчезнуть в области, где камней было слишком мало. Остановив караван, Дарт принялся задумчиво осматривать окрестности, прикидывая, куда бы могла вести тропа.

Если в храме не было источника воды, то жрецы и паломники должны были брать её где-то ещё. Логичным было предположить, что тропа вела от храма к лагерю или даже небольшому поселению рядом с колодцем. Вот только местность впереди была слишком изрезанной холмами и оврагами, и при этом лишённой значительных возвышенностей, с вершины которых можно было бы осмотреться. Найти здесь древнюю стоянку было задачей нелёгкой.

Тут внимание Дарта привлёк мелькнувший вдали силуэт лошади. Похоже, животные нашли источник воды и сейчас находились рядом с ним. Он направил верблюда в ту сторону, и скотина весело потрусила вперёд, видимо, тоже почувствовав приближение к источнику. Ещё через полчаса, немного поплутав по окрестностям, Дарт наткнулся на глубокую впадину, на дне которой разместился микроскопический оазис. По сути, это была лужа диаметром в несколько метров, которую окружало кольцо ярко-зелёной травы. Было заметно, что котлован имел искусственное происхождение, и сейчас площадь водоёма значительно сократилась из-за осыпавшихся стенок.

Верблюды тут же потянулись к воде, а Дарт принялся осматриваться по сторонам. И вскоре его усилия были вознаграждены. Буквально в сотне метров от котлована нашлись развалины небольшого поселения, где отыскался и колодец с водой, прикрытый тонкими каменными пластинами. Вскоре вся их команда смогла смыть с себя пот, напиться до отвала и наполнить бурдюки удивительно чистой и холодной водой.

Верблюды тоже утолили жажду, попутно безжалостно объев заросли травы. Лошади и так неплохо «проредили» островок растительности, а верблюды завершили это дело, оставив от травы и колючек только корни. Утолившие голод и жажду лошади не желали приближаться к людям, так что дальнейшая судьба животных должна была быть незавидной. Люди уйдут, а лошади умрут от голода. Во всей долине Дарт не видел ни клочка травы. Только камни, песок и вездесущую пыль.