А до тех пор я буду прятаться у всех на виду

А до тех пор я буду понемногу умирать изнутри

А до тех пор я буду тонуть в этом бесконечном черном приливе.

Мое сердце — это колодец

Смотри, как я наполняю его болью

Мое тело — это сад (я — Эдем).

Наблюдай, как они грабят и расхищают

Смотри, как я утоляю свой голод

Нечестивым не спится

Проклятых уже не спасти

Здесь не нужно молиться

Вы уже в ловушке, мои маленькие ягнята

Открой свои глаза

Загляни глубоко внутрь

Я спрошу тебя, что ты видишь (Бог заканчивается здесь)

Найди то, что любишь, и позволь этому убить тебя

Если я та, кого ты любишь, ты уже мертв

Желая ощутить твой вкус, страстно желая ощутить тебя

Я выпью из тебя все до последней капли

Если я ядовитая, то и ты — яд

Ты говоришь, что хочешь большего

Если я монстр, то ты — тьма

Если я зависима, то ты — наркотик

К черту все это, останься

Мы и так зашли слишком далеко

Открой свой разум

Скажи о своих самых темных желаниях

Ты никогда не захочешь уходить (Бога здесь нет).

Невероятная, незабываемая

Ты понятия не имеешь, что тебя ждет

Раздень меня, наполни меня, только не отворачивайся

Я никогда не перестану хотеть большего

Я рабыня этой мании; ты — истина, которую я не могу отрицать.

Больше нет причин убегать

Больше нет причин бояться

Больше нет причин прятаться

Бога здесь нет

Рев, исходящий из двадцати тысяч человек, которые всего несколько минут назад освистывали ее, потряс меня до глубины души.

Стоявший справа от меня Рик покраснел, когда его губы сложились буквой «О». Я посмотрел влево, уже зная, что обнаружу. Челюсть Хьюстона была плотно сжата, взгляд горел, ноздри раздувались. Там были ярость, удивление и потребность поглотить так же, как и разрушить. Это была такая же внутренняя война, которая велась внутри меня.

Она велела мне не завидовать, но это именно то, что я делал. Брэкстон выглядела как ангел, но играла как демон, которому даже сатана не осмелился бы перейти дорогу. Теперь не было ни малейшего шанса, что мы не сделаем ее своей. Она была «Связанной».

Брэкстон исполнила еще два номера, прежде чем выпорхнула со сцены своей великолепной задницей, но толпа все равно не была насыщена. Мне не понравилось, что она совсем забыла о нас, когда смеялась и праздновала со своими бывшими коллегами по группе, но затем Хьюстон встал у нее на пути, не дав ей уйти. Свет исчез из ее глаз, и мне показалось, что кто-то выдернул у меня из-под ног ковер-самолет, и теперь я падал обратно на землю.

Ее коллеги по группе не пошевелили ни единым мускулом, и она тоже, когда Хьюстон вторгся в ее личное пространство, прежде чем поднять маленькую белую карточку. Я уже знал, что он там нацарапал.

Не говоря ни слова, он засунул ее в вырез корсета, прямо между мясистыми холмиками грудей, выступающими из-под верха. Я также не пропустил и ненужное прикосновение его пальца к ее коже.

Ублюдок.

Почему я не подумал об этом раньше?

Не тронутый ее гневом из-за его нарушения границ, он сказал ей свои прощальные слова, прежде чем отвернуться:

— Не заставляй меня ждать.

Джерико последовал за ним, но я немного замедлился. Я не хотел уходить. Мрачный взгляд Брэкстон переместился на меня, когда она заметила, что я все еще стою на месте. Я наблюдал, как одна из ее идеально изогнутых бровей вопросительно приподнялась. Я хотел остаться, но она хотела, чтобы я ушел.

Желая сохранить лицо, я отбросил в сторону свое восхищение. Это дерьмо было постыдным, не говоря уже о том, что вызывало тошноту:

— Увидимся позже, Эми Ли (прим. вокалистка и клавишница группы Evanescence).

Я услышал сдавленный смех троих, которые играли с ней, прежде чем он резко оборвался. Думаю, она держала их за яйца, но мы бы не стали так упрощать ей задачу. Оглянувшись через плечо в последний раз, я ухмыльнулся, когда поймал ее взгляд, провожающий меня.

Последовавшие за этим семьдесят два часа были самыми долгими гребаными тремя днями в моей жизни.

ШЕСТЬ

— Как ты могла не сказать нам, что была знакома с ними! — крикнула Гриффин, бросая свою походную сумку на пол рядом с нашей входной дверью.