До Полпинки оставалось всего две остановки. Первая. «Ну, выходи!». Стоит. Вторая. «Да выйди же ты!». Мироздание осталось глухим к мольбам Влады.

«Конечная», — сообщила кондукторша.

Влада пулей выскочила из автобуса, сжимая в кармане перечный баллончик. Быстрым шагом, почти бегом, помчалась вверх по улице. До дома было недалеко, но предстояло пройти через вечно темный переулок 7 мая.

Картины одна страшнее другой рисовались в голове Влады. Угораздило же ее! Вот тебе и пиво, впервые в жизни выпитое с подругой.

«Чуть что, заору на всю Полпинку», — решила она, и тут же поняла, что этот страшный человек идет рядом. Идет, совершенно не напрягаясь.

— Что вам нужно? — хрипло спросила Влада. — Зачем вы меня преследуете?

— Поляница, не слушай его, — сказал бородач тихим и грустным голосом, в котором не было и намека на алкогольное опьянение.

— Кого? — выдохнула Влада на бегу.

Вот и ее дом. Влада взбежала на крыльцо, забарабанила в дверь.

— Долгова не слушай.

Она услышала и вздрогнула. Долгов? Причем здесь ее препод, и почему она не должна его слушать? И что такое поляница? Ей мучительно захотелось обернуться и расспросить этого человека обо всем. Но дверь открылась, на пороге в световом ореоле стояла мама.

Влада, сразу осмелев, обернулась. За спиной никого не было. Только темнота.

Он неподвижно, точно каменный истукан, стоял рядом с колодцем и смотрел на домик, светящийся двумя окнами. Стоял долго, до тех пор, пока окна не погасли, а на небе не появилась полная луна. Бородач пошевелился и трижды ударил по дубовому мощному срубу. Ударил вроде бы несильно, но вековой сруб затрясся, завибрировал, а где-то в глубине заплескалась вода.

Через несколько мгновений в колодезной глубине вспыхнули два красных фонарика.

— Брат водяной, — негромко сказал бородач. — Поляница растет, если он возьмет ее в оборот, утащи ее на дно.

Из колодца донеслось бульканье, которое с трудом можно было сложить в два слова:

«Будет сделано».

— Я дам знать, — сказал бородач. Он вытащил из-за пазухи буханку хлеба, бросил ее в колодец, и зашагал прочь. Вскоре и след его в Полпинке простыл.

Глава 3

6

— Что случилось? Почему так поздно? — спросила Светлана Егоровна, встревоженно глядя на дочь.

Влада повесила куртку на вешалку, скинула кроссовки.

— Все хорошо, мам. Я с подругой была. На последнем автобусе приехала.

Светлана Егоровна вздохнула:

— Ну, хоть поужинаешь, или накормили тебя?

— Конечно, поужинаю, мам! Кто меня накормит, кроме тебя?

Влада была благодарна матери за то, что та избавила ее от нудных расспросов. Наскоро поужинав разогретыми в микроволновке пюрешкой с котлетой, наскоро почистила зубы и отправилась в свою комнату.

Странно: пережив накануне один из самых сильных страхов в своей жизни, она уснула сразу же, как только ее голова коснулась подушки.

Влада даже не успела забить в поисковик слово «Поляница».

— В древнерусских былинах поляница — это женщина-воительница, которая в своих боевых навыках не уступает своему мужскому былинному аналогу, то есть, богатырю, — так начал лекцию в пятницу Александр Степанович Долгов. — Это вы прочтете в учебниках, это же вы прочтете и в Википедии. И, в принципе, это верно. Поляницы — это, действительно, воительницы, а порой и колдуньи, но вот только в реальности они далеко не всегда обладают физической или магической силой. Поляница может всю жизнь прожить, не зная, что она — поляница, до тех пор, пока не произойдет процесс инициации.

Богатыри — злейшие враги поляниц. Кстати сказать, то, как изображают богатырей в былинах, в корне неверно. Да, среди них были хорошие, добрые, благородные «алеши поповичи» и «илюши муромцы», но, на самом деле, богатыри были наглым сбродом, упивающимся своей сверхъестественной силой. Сбродом, склонным к грабежам и насилию. Люди Тридесятого Царства боялись богатырей гораздо сильнее, чем Соловья-разбойника, Кощея или Бабы-яги.

Рука рыжего студента взметнулась вверх.

— Да, Мельников? — спросил Александр Степанович, с неохотой отвлекаясь от созерцания синиц, скачущих за окном с ветки на ветку.

— Откуда эти сведения о богатырях и поляницах? Они полностью противоречат тому, что написано в учебниках.

Влада впилась глазами в Долгова, ожидая, что тот ответит. Реакция препода ее удивила.

— Продолжим, — сказал Александр Степанович, проигнорировав более чем резонный вопрос Мельникова. Рыжий болезненно скривился, видимо, посчитав невнимание Долгова признаком неуважения: мол, сморозил парень глупость.

Александр Степанович, между тем, принялся со скучающим видом рассказывать то, что вполне можно прочесть о поляницах в учебниках или в Интернете. Владу не оставляло ощущение, что все это препод рассказывает всем, но только не ей.