— Яаа, — растерянно протянула Влада. — Сегодня факультатив…

— Ах, да! — воскликнул препод. — Как я мог забыть? Но, если я не пришел, вы считаете правильным заявляться ко мне домой? Да не просто домой, а в мой чулан?

Долгов загремел кандалами. Влада заметила, что рядом с ним стоит табурет, а на табурете — ключ. Александр Степанович без видимых усилий дотянулся до ключа, вставил его в замок, провернул.

Освободившись от цепей, Долгов шагнул к Владе.

— Разрешите, — сказал он. Влада посторонилась.

Долгов проследовал в ванную, взял с полочки крем «Морковный». Морщась от боли, стал намазывать иссиня-красные запястья.

Закончив, он снял с вешалки толстовку, быстро надел ее.

— Так о чем таком срочном вы хотели мне поведать, Речкина? — раздраженно осведомился препод.

У Влады кружилась голова, а все происходящее казалось нереальным. Не каждый день видишь преподавателя университета, который приковывает себя на цепь, словно злобного и опасного пса.

— Бородач… — пытаясь собраться с мыслями, пробормотала Влада. Вся эта история с бородатым любителем пива из автобуса уже казалась ей мелкой и незначительной.

Но, взглянув на Долгова, она удивленно вытаращила глаза. Теперь Влада знала, что значит выражение — «у него отпала челюсть». Александр Степанович был явно удивлен, ошарашен и, пожалуй, испуган.

— Где? Когда? — спросил он. — Идемте в гостиную, расскажите все.

Влада замешкалась, размышляя: может, не в гостиную ей надо идти, а бежать в полицию или звонить в психиатрию, заявлять о человеке, вкусы которого очень специфичны.

Влада опустилась на диван. Долгов сел в компьютерное кресло рядом с большой, разлапистой монстерой.

— Слушаю вас.

Собравшись с мыслями, Влада принялась рассказывать. Препод слушал, подперев кулаком голову. На его лице застыло болезненное выражение.

Когда Влада закончила, он негромко и как будто обреченно, сказал:

— Я так и знал. Впрочем, этого следовало ожидать.

— Александр Степанович, почему он сказал мне не слушать вас? — спросила Влада. — И почему назвал поляницей?

Долгов протянул руку к стоящей у монитора бутылке с водой, отпил.

— Потому что ты и есть поляница, Речкина.

Владу больше поразило, что препод назвал ее на «ты», чем все остальное. Она вдруг со всей отчетливостью поняла, что сидит в доме одинокого мужчины, который двадцать минут назад висел на цепи в своем чулане, и который явно водит знакомство с какими-то подозрительными бородатыми типами. Может, с бандитами.

— Я, наверное, пойду, Александр Степанович, — сказала Влада, поднимаясь.

Долгов болезненно скривился, сказал, снова начиная «выкать»:

— Идите, Речкина. Вы еще не готовы.

Влада не верила, что он ее отпустит.

«Набросится сзади, затащит в чулан, прикует на цепь», — холодея, думала она, шагая к двери.

Но никто не набросился, не затащил, не приковал.

Когда она уже открыла входную дверь, сзади раздалось:

— Речкина, могу я вас кое о чем попросить?

Она обернулась.

Долгов стоял в коридоре, прислонившись к стенке. Вид его был болезненным и усталым.

Влада кивнула.

— Не слушайте его, — сказал Долгов.

Она закрыла дверь, проскользнула по тропинке мимо гаража, где стоял «Ламборджини», мимо клумбы с умирающими цветами.

Автобусная остановка была отсюда метрах в трехстах, и все это расстояние Влада преодолела очень быстрым шагом. Почти бегом.

В автобусе было пусто и Влада, оплатив проезд сонной кондукторше, расположилась у окна. Обыкновенно она садилась сзади, чтобы напротив никто не мог примоститься, однако в этот раз свободных мест было так много, что Влада могла не переживать, что ее побеспокоят.

«Не слушайте его».

Долгов повторил призыв бородача! Кого не слушать?

Препод по старославянской мифологии явно сумасшедший, и он собирается свести с ума и Владу. Как ту девушку из МГУ, про которую говорил Виктор Мельников.

Да, Виктор! Внезапно образ рыжего студента показался Владе привлекательным своей разумностью, своей надежностью. Этот парень прочно стоит на земле и, уж конечно, не приковывает себя цепями.

А почему бы не написать Виктору? Его номер у нее есть, ватсап работает…

Влада таращилась в экран телефона, не решаясь набрать шесть букв: «Привет». Автобус, между тем, остановился, снова поехал.