Снова повисла тишина. Спустя минуту, Ксения подала голос:

— Я, правда, не помню почти ничего. Он кричал, что никто из здания не выйдет, нужна помощь, и что-то про высокую вирусность или что-то наподобие… Мне уже тогда было страшно, потому что он кричал на всех, и охране запретил выпускать кого-либо, и на меня накричал без повода… Я его таким никогда не видела!

— Вирусность? Или вирулентность? — Мне очень не понравилось это ее воспоминание.

— Да, по-моему, второе слово! Ты знаешь, что оно значит? — Секретарша даже немножко ожила. Вот они, женщины, только дай повод поговорить.

— Странно, что ты этого не знаешь, из каждого утюга его через слово говорят. На дворе пандемия, вообще-то. А что говорят про последний штамм коронавируса?

Но ответила мне Любовь Михайловна, которая выглядела крайне плохо — очень бледная, под глазами черные круги, и как будто даже похудела.

— Вирулентность — это скорость распространения вируса, если упрощенно. Насколько легко он передается.

— Согласен с предыдущим оратором. Надеюсь, это он про коронавирус все же волновался… — вздохнул я.

— Молодой человек, хватит из себя дурака строить! — Каким-то не своим голосом глухо проговорила бухгалтер — Наш Николай Петрович не от коронавируса стал кидаться на людей. Эти умники что-то не то изобрели у себя в лаборатории. И от этого чего-то стали… — Она слегка заикнулась — Тем, что мы видели. А если высокая вирулентность — то несложно догадаться, куда нас везут и почему они в химзащите. И я бы предположила, что в ближайшее время нас никуда не отпустят.

Приятная перспективка, черт побери. Такие мысли и у меня крутились, но я их гнал, потому что развитие у них выходило очень уж неприятное… Хотел же на работу не ходить, вот — получите, распишитесь. Интересно, справку дадут для начальства?

***

Везли нас долго. Куда именно — определить никакой возможности не было, в кузове нашей Газели окна отсутствовали. Я еще порасспрашивал попутчиц о произошедшем, но самое полезное, что узнал — в последнее время Вектор сконцентрировался на разработке одной вакцины от разных видов коронавируса, который постоянно мутировал. Поведала мне об этом госпожа бывший бухгалтер, которая занималась бюджетом заведения, и там было очень заметно, что все остальные направления в последнее время практически не финансировались. Ну да, за последние пару лет весь мир на ковиде сконцентрировался, не то что региональный НИИ…

Когда тема была исчерпана, наша троица снова погрузилась в свои мысли. Мне было чертовски жаль свой Террано — сомневаюсь, что кто-то его забрал с парковки у проходной, а сам я туда ехать что-то не очень хочу. Да и когда меня отпустят — тоже вопрос. В голове сам собой возник вопрос «а отпустят ли вообще?», но его я гнал прочь.

Наконец, спустя часа полтора, машина остановилась, двигатель заглох и в открывшуюся боковую дверь заглянул костюмированный, на этот раз без автомата.

— По одному выходим, не дергаемся, встаем лицом к стене! — Прозвучало глухо из-под противогаза.

Я пошел первый.

— Командир, у нас там женщина в возрасте, на лицо проблемы с сердцем, посмотри какие круги под глазами, вы бы врача ей позвали…

Костюм никак не отреагировал на мои слова, и мне сильно захотелось пнуть его. Можно даже лежачего. Прошел к стене, покрутил головой — неподалеку стояли еще несколько человек с оружием в руках, но пока никто в меня не целился, что уже радует. Следом из машины появилась Ксения, молча встала рядом со мной. Затем с каким-то нездоровым хрипом вышла Любовь Михайловна, споткнулась и упала, не дойдя до нас пару шагов. Я краем глаза наблюдал за ней. Стоящие неподалеку тут же подняли оружие и прицелились в женщину, но она поднялась и, все так же молча, подошла к нам.

— Вы как? — поинтересовался я

— Все в порядке — ответила бухгалтерша, но по ее виду казалось обратное. Бледная, щеки впали, вокруг глаз черные круги. Да и поведение изменилось — она больше не пыталась качать свои права, как при встрече со мной. Хотя тут дело может быть и в другом — все же ребятки вокруг выглядят гораздо серьезнее меня.

Дальше нас завели в какую-то невзрачную дверь, провели по короткому коридору, в котором стало понятно, что мы в больнице — ее запах ни с чем не спутаешь — и втолкнули в помещение с одним окном на улицу и четырьмя койками. Я тут же занял дальнюю — подальше от двери и поближе к окну — улегся и предложил дамам последовать моему примеру. Они последовали совету и в палате снова наступила тишина.

Я все думал, кто эти люди. Почти уверен, что именно им звонил Николай Петрович, но кого он мог вызывать — вообще нет предположений. Какой-нибудь центр по контролю заболеваний, как в фильмах? Не слышал о таком в Новосибирске, да и вряд ли они с автоматами бегают. ФСБ? По поведению похожи. Какое они имеют отношение к Вектору? Ну, он все же государственный, работает на благо отечества, и там был иностранный гражданин. Которого привез я, кстати. Мне резко разонравилось здесь лежать, я подскочил и зашагал по комнате.