Шура Плоткин как-то говорил, что этим занимается даже один его бывший знакомый - доктор наук. Я сознательно подчеркиваю - "бывший знакомый". Потому что, как только Шура узнал, чем промышляет теперь этот доктор искусствоведения, он сразу же прекратил с ним какие бы то ни было отношения.

Так что, если мы не знакомы, вы можете "кискать" до упоения. Я и головы не поверну.

Но на это неумелое "Кыся! Кыся!.." хозяина того грузовика, я побежал без малейшего опасения. Что-то в нем мне было симпатично. Даже то, как монотонно и беспомощно он кричал это свое безграмотное "Кыся!.. Кыся!.." Уже на бегу я успел подумать, что он вполне может не знать о кокаине в его фургоне! Сравните - девятнадцать миллионов нервных окончаний в моем носу и всего пять миллионов в его.

А, может, я и ошибался. Несмотря на всю мою жесткость характера и бойцовские качества, счастливо воспитанные во мне улицей, нашим пустырем, чердаками и подвалами, постоянной борьбой за выживание, за обладание, за первенство - мне, как и любому существу, выросшему все-таки в интеллектуальной среде, была свойственна некоторая идеализация симпатичных нам персонажей и событий.

Шура как-то заметил, что революция семнадцатого и события девяностых в очень большой степени обязаны этому интеллигентскому заблуждению.

Я, правда, ни черта не понял, что Шура хотел этим сказать, но по привычке поверил ему на слово.

* * *

Когда я подбежал у "своему" грузовику, я увидел, что дверцы его кабины распахнуты, а рядом стоит двухметровый хозяин "моего" грузовика и низкорослый, квадратненький и совершенно лысый мужичишко. Несмотря на то, что оба они были абсолютно разными людьми, - сходство между ними было, тем не менее поразительным! То ли джинсовыми курточками, то ли разноцветными тренировочными штанами (мечта Шуры Плоткина!) то ли возрастом - сорок, сорок пять - то ли обветренностью лиц, и конечно, руками! Вот руки у них были полностью одинаковые. Чисто вымытые, с грубыми потрескавшимися ногтями, с неистребимо въевшимися следами масел, грязи, металла. В застарелых шрамах и ссадинах. Сильные пальцы в безвкусных золотых перстнях, широкие запястья перепоясаны браслетами дорогих красивых часов. Из-под расстегнутых воротников клетчатых рубах поблескивают золотые цепи толщиной с хороший поводок для крупной Собаки.

Но самое главное - они пахли совершенно одинаково! Бензином, соляркой, перегоревшими маслами и хорошим коньяком. Нет, конечно, личные запахи, я бы сказал - индивидуальные, у них тоже были достаточно выражены. Но запах их профессии - водителей тяжелых дальнорейсовых огромных грузовиков - был един.

* * *

– Слава те Господи! Пришла, кыся хренова!..
– сказал "мой" двухметровый.
– Я, понимаешь, открываю шаланду, а она лежит себе на пакете и дрыхнет без задних ног! Все проспала - и таможню, и паспортный контроль, и отплытие...

– Ох, и кот! Ну, здоровый, стервец!..
– восхитился Лысый.

– Да, кошечка - будьте-нате, - сказал "мой".
– А может, она того?.. С "икрой"? Как говорится, "кыся в положении", а?..

– Ты чо?! Повылазило у тебя, что ли!
– возмутился Лысый.
– "Кошечка", "в положении", "кыся"... У тебя глаза есть? Какая это тебе "кыся"?! Это же форменный кот! Глянь, у твоей "кыси" - яйца, как у жеребца! Нашел себе "кысю"...

– Точно! Ну, надо же?!.
– поразился "мой" и вытащил из-под сиденья бутылку.
– Надо за его здоровье шлепнуть. Ну, и за тех, кто в море, само собой...

Из кабины грузовика жратвой тянет - просто голова кругом идет! И тогда я предъявил своим новым знакомым один из своих любимых аттракционов. Есть у меня несколько трюков в запасе, которыми я иногда пользуюсь, чтобы расположить к себе окружающих. Один из них - Неожиданный Прыжок Вверх Из Положения Сидя. Это я делаю так, что даже Большие Собаки от удивления приседают на задние лапы, а про Людей и говорить нечего...

Привалился я так (с понтом) ласково к ноге "моего" мужика, присел скромнененько на хвост, даже муркнул чего-то, мужик и растаял. Только нагнулся, хотел в умилении погладить меня (чего я, кстати, не перевариваю!), я ка-а-ак со всех четырех лап сигану вверх - прямо с железного пола в кабину на водительское сиденье! А это метра два с лишним в высоту...

Они оба так и ахнули. Бросились тушонку открывать, котлетки куриные домашние распаковывать, колбаска такая, колбаска сякая, "мой" литровый пакет молока откуда-то приволок... Гуляй, Мартын, во все завертки!

Разные имена, клички мне придумывают, потрогать норовят...

Ну, я особенно морду не стал воротить. Я, слава Богу, тоже не пальцем деланый, как говорит мой Шура Плоткин. Тоже знаю, где, как говорится, лизнуть, а где и тявкнуть.

Выпили они за меня вдвоем две бутылки коньяка, закусывали вместе со мной - что я, то и они. Из их трепатни я понял, что мы плывем по Балтийскому морю в Германию. А уже оттуда - кто куда. Мы с "моим", вроде бы, потом через всю страну в какую-то Баварию поедем. А тот, который во мне Кота признал, Лысый, вместе с нами только до Нюренберга.

Тут подошло время их ужина. Они все прибрали, оставили мне на полу кабины молока в плошке, приспустили стекла для свежего воздуха и заперли меня. Чтобы я никому из команды теплохода на глаза не попался.

А то начнутся расспросы - чей Кот, что за Кот?! Откуда? Почему на него документов нет? Куда смотрел санэпидемконтроль? Вечно с этими бывшими "совтрансавтовскими" водилами всякие заморочки! Они теперь на частные фирмы молотят, валюты у них немеряно, так они совсем оборзели - своих Котов за границу отдыхать возят! И пошло, поехало...