— Вот видишь. Мы оба друг другу не доверяли самое сокровенное. И были правы. Нам не по пути…

ниже арт с героями, продолжение после него

Обхожу Тихона, направляясь в тот угол, где высятся стулья. За ними должна быть дверь в санузел.

Вот только она загорожена не только пачкой стульев, но и большой тумбой с раковиной. Да уж, попотеть придется.

Я пыхчу, пытаясь дотянуться до верхнего стула.

— Я сделаю. Давай, это не женское дело!

— Да не лезь ты. Ко мне! Просто не лезь! — сержусь.

Пачка стульев опасно кренится в мою сторону, и я стою.

Будто жду, чтобы они мне на голову свалились и просто избавили от страдания. Пошевелиться не могу!

— Глаша! — Тихон отталкивает меня и…

Раздается оглушительный грохот.

Все стулья падают на него! Он падает.

Я стою в стороне, а он там… под этой кучей!

Стою, замерев от испуга, едва дыша.

Последний стул соскальзывает с грохотом.

Становится тихо.

Слишком тихо, я слышу, как колотится мое перепуганное и измученное сердце. Ведь как врет убедительно, а! Как ладно треплется, какие сказки рассказывает…

Они кажутся чудовищно правдивыми, в особенности, в совокупности с его взглядами, полными боли и сожаления, искреннего раскаяния.

Но я слишком боюсь в это поверить… Слишком.

Тихо.

Только мое сердце колотится бешено и громко.

В ушах отдает звоном тишины и раскатистым эхом сердцебиения.

— Тихон?

Ни звука в ответ.

— Хватит придуряться. Слышишь? Всегда ты что-то из себя изображаешь. Не пойми, что. Всегда выглядишь так, что тебе хочется поверить, а потом оказывается, что это неправда. Где в тебе правда? Есть ли она? Зачем ты мне снова врешь? — спрашиваю со слезами. — Зачем? Еще и дочь мою приплел! Ах, бессовестный! Моей жизни и сердца тебе не жалко, о ребенке подумай. Приперся он тут, герой! Еще бы медальками потряс… Сегодня тебе интересно и нужно, а завтра опять какая-нибудь тайная невеста объявится. Или жена. Или целый выводок детей, и они все в грязь меня втопчут. Доверюсь я тебе, ага! Дочку свою доверю… И ты нам сердце разобьешь. Своего сердца мне уже не жалко, там давно одни осколки, но дочь обижать не позволю. Не позволю, слышишь? Я… Так, почему ты молчишь, гад?! Почему не оправдываешься! А ну-ка говори!

Боже, и не протиснуться! Этот завал из стульев все перекрыл!

Начинаю разбирать эти стулья, по одному составляя у противоположной стены, приговаривая.

— Мудак. Ты мудак… И друзья у тебя мудацкие. Ублюдки эгоистичные! Зачем твой придурок нас здесь закрыл? Зачем?! И жена его… Тоже это допустила! Свиньи… Бессовестные! У меня дочка маленькая… Она же… Жена его… Знает, что у меня дочь! Знает и допустила это… Ублюдки… Еще и про своих детишек мне плела, гадина. Сучка! Ненавижу! — плачу. — Всех ненавижу… Все твари эгоистичные. Лишь бы замять скандал! Репутация им жизни важнее. Ненавижу… Заказ больше не приму, пусть подавится своими деньгами… Пусть все своими деньгами подавятся…

Реву в три ручья. Ведь Тихон признаком жизни не подает.

Вроде козел он, каких поискать, но убивать я его точно не хотела!

А вдруг… несчастный случай? И меня за решетку посадят.

Как моя девочка… А как я сама жить буду, если я убила ее отца?!

Пусть даже по неосторожности, но убила!

Последний стул в стороне. Тихон бледный, под скулой наливает огромныя кровоподтек — ножкой стула проехалось по лицу, кое-где ссадины.

Ни одного движения.

Лицо обескровлено…

От автора: Бывает и так, чуть-чуть перестарались с выяснением отношений:)

Глава 46

Глава 46

Аглая

Я замираю от страха.

Паника ледяной удавкой вокруг горла скрутилась.

Вдруг он умер? Такой бледный, почти белый…

Надо послушать дыхание. Надо сделать что-то, а я по капле умираю, сердце не бьется от мысли, что я могу не услышать признаков жизни.

Меня трясет. Надо переломить себя.

Наклониться.

Вся жизнь сосредотачивается в моменте, когда я опускаю голову и замираю.

Прислушиваюсь, сердце едва бьется и… дыхание есть.

Прерывистое, слабое. Но есть.

— Уффф… — выдыхаю. — Живой. Конечно, живой. Гад. Ненавижу тебя! Ты живучее, чем таракан.

Тихон медленно открывает глаза, снова их закрывает.

— Хватит, — хрипит с трудом. — Зря ты так о супруге Расула отзываешься. Уверен, она даже не знает, что он затеял. Не знает!