— Как вы стали руководить этим театром? — спросила она. — Я имею в виду, я знаю, что ваша мать основала труппу, когда ушла из танцев, но ты и твой брат взяли на себя управление театром, потому что хотели этого или потому что чувствовали… ну, я не знаю, какой-то долг продолжать наследие вашей матери?

Я не мог понять, просто ли она заводит разговор или действительно заинтересована, но когда она склонила голову набок, а хвостик колыхнулся, задевая ее плечо, я решил, что это не имеет значения. Я буду обсуждать рецепты, если это позволит ей сидеть рядом со мной.

— Балет у меня в крови. Я всегда любил дисциплину, музыку, красоту, искусство, — сказал я без тени смущения. — Мой брат, моя мама и я жили и дышали балетом столько, сколько я себя помню. Балет был частью жизни не только моей матери, но и нашего отца до того, как он… до того, как он умер.

— Правда? — Ее тон свидетельствовал об удивлении. — Я имею в виду, что всегда знала, кем была твоя мать, — сказала она, ее глаза снова обратились к картине. — Любой, кто хоть немного знаком с балетом, знает, что она была знаменитой балериной, но я никогда не слышала, чтобы ее муж был частью балетной сцены.

— Он погиб в результате несчастного случая, когда мне было тринадцать лет, и моя мать осталась одна воспитывать двух сыновей. Но до его смерти они обсуждали возможность открытия собственной труппы. Мой отец был сильным человеком и прекрасно понимал деловую сторону балета. Я стремлюсь быть хотя бы наполовину таким, каким был он.

— Она и твой отец проделали огромную работу. Я думаю, что каждая девочка, когда растет, мечтает когда-нибудь стать частью такого театра, как балет Волкова. Это потрясающе.

Я не понимал, что происходит, но чувствовал, как между нами растет интенсивная связь. Эта девушка была не только красива, нас обоих объединяла любовь к ремеслу, которого я никогда раньше не разделял с женщинами. Чем-то она напоминала мне мою мать.

— То, что я здесь, что я подписалась на участие в этом, просто невероятно. Жаль, что твоя мама умерла, и я не успела с ней познакомиться. Моя бабушка тоже была большой поклонницей. Она рассказывала мне, что была потрясена, когда Надя ушла на пенсию и покинула Россию, ведь ее так почитали как бывшую танцовщицу балета Большого театра.

— У моей мамы не было выбора. Ну, не в том смысле, который обычно подразумевается под этим словом. Когда умер наш отец, у нее не было другого выбора, кроме как уехать из России и начать новую жизнь.

— Я могу это понять, но зачем было иммигрировать в США? Она была знаменитой балериной. Сокровище России. Наверняка у нее были друзья и родные, которые помогли бы ей. А везти своих сыновей через весь мир… — Сделав паузу, она покачала головой. — Прости, это не мое дело. Я знаю, что это эгоистично, но я рада, что она это сделала. Потеря России — это выигрыш для меня и Америки.

Она была либо действительно наивной, либо искусной актрисой. Я на мгновение задумался о том, чем именно следует делиться. Я знал, что она встречалась с Николаем Козловым, но как много она знала о нем, о его образе жизни? У этого человека не было такой жизни, которую можно было бы читать как открытую книгу, если только он не хотел выжить в жестоком мире русской мафии.

Вспомнив фотографию, на которой Клара смотрит на него с обожанием в глазах, я решил, что сказал достаточно. Моя жизнь, жизнь Юрия и выбор, который пришлось сделать моей матери, — это личное дело каждого.

— Давай оставим все как есть: мы с Юрием были достаточно молоды, чтобы считать это приключением, и достаточно стары, чтобы быть благодарными за то, что она построила жизнь и место, где мы все могли чувствовать себя в безопасности… которое мы могли разделить все вместе.

Блядь! Я сказал гораздо больше, чем хотел. Наши глаза встретились, и я снова задержал на ней взгляд. Я не мог устоять перед ней, что было просто кошмаром, и Юрий бы взбесился, узнав об этом. Я должен был это прекратить, и прекратить прямо сейчас. Пора было заканчивать этот маленький тет-а-тет.

Оттолкнувшись от стола, я выпрямился. — Я должен… — Я взглянул на часы, делая вид, что не замечаю времени. — У меня еще одна встреча, но я жду тебя завтра.

— Конечно, я с нетерпением буду ждать, — сказала она, выглядя такой же взволнованной, как и я.

Я кивнул и вернулся на свой стол. — Завтра Юрий составит расписание твоих тренировок. Ожидай, что он будет жестоким.

Ее хвостик снова покачнулся. — Это хорошо. Я имею в виду… несмотря на занятия, которые я провожу, сегодняшнее прослушивание дало мне понять, что моя задница не в форме.