К тому же, если вспомнить, что было четыре года назад, когда мне было двадцать восемь лет, я был совсем другим человеком. С тех пор я сильно повзрослел, и я был уверен, что Клара тоже.

— Я понимаю, — серьезно сказал я Юрию. — Но все будет хорошо. Ты можешь положиться на меня, я справлюсь с этим… с ней.

Я с облегчением вздохнул, глядя, как мой брат спускается вниз, чтобы поговорить с танцовщицами. Он отвел новичков в сторону и сказал тем, кто не прошел, что они не будут частью театра, возможно, попросил их прийти в следующий раз, когда балет Волкова объявит прослушивание, оставив хорошие новости для меня.

Я должен был предложить Кларе второй шанс в жизни.

Я должен был предложить Кларе второй шанс на жизнь.

Я надеялся, что она ухватится за него и не облажается. Нельзя было отрицать, что я все еще опасался, что Клара откажет мне, когда ей поступит официальное предложение. Возможно, она пришла только для того, чтобы попробовать. Черт возьми, она могла прийти только для того, чтобы доказать, что я ошибаюсь насчет того, что кто-то из молодых танцует вокруг нее кольца. Возможно, она и в самом деле не хочет возвращаться к серьезным обязанностям, особенно когда я вспоминаю, что она говорила о своей бабушке.

Клара говорила, что ее бабушка нуждается в ней круглосуточно, и это вызывало реальное беспокойство. Проблема не заключалась в том, чтобы найти работника, который мог бы ежедневно приходить на дом. Гораздо сложнее было бы найти человека, который согласился бы работать круглосуточно в течение нескольких недель или даже месяцев, если бы Клара подолгу находилась в разъездах, выступая и участвуя в других рекламных мероприятиях. Большинство хореографов, менеджеров, владельцев театров и промоутеров не очень-то интересовала личная жизнь танцовщиков — ведь балет должен был стать всей твоей жизнью, — но я всегда делал поблажки. Я считал, что танцовщики будут выступать лучше, если их мысли будут заняты не меньше, чем тело, и их не будут отвлекать домашние проблемы.

В конце концов, увидев, как большинство отвергнутых танцоров уходят со сцены, я понял, что больше не могу сдерживать хорошие новости. Раз уж Юрий сообщал плохие новости, я решил, что пора зарядиться позитивом.

Я подошел к Кларе, которая стояла у занавеса справа от сцены и вытирала полотенцем пот с лица, и взял ее за руку. При соприкосновении наших рук меня пронзил электрический разряд.

— Клара, можно тебя на пару слов?

— Да, конечно. — Она полуулыбнулась мне, отчего мое кровяное давление подскочило по гораздо более приятной причине, чем раньше. Она была чертовски красива, даже несмотря на бисеринки пота, омрачающие светлые локоны у линии роста волос.

Мы стояли в стороне от остальных танцоров, которые задерживались или все еще ждали своей участи от Юрия. Ее тело было слишком близко к моему, и на долю секунды я забеспокоился, что она видит, как мои брюки начинают натягиваться от того, что я просто держу ее чертову руку. Если она заметит, что она меня привлекает, это ее оттолкнет? Убрав ее руку, я напомнил себе, что между нами ничего не может быть, пока мы работаем вместе… если, конечно, она согласится на это.

— Я хочу тебя поздравить. Сегодня ты прекрасно танцевала. — Слишком короткая улыбка появилась и тут же исчезла, она кивнула, но промолчала, не давая мне понять, что у нее на уме. — Мы с Юрием согласились, что ты — лучший выбор для нас. Поэтому, если ты хочешь, мы с удовольствием предложим контракт на работу в "Балете Волкова". Мы не сомневаемся, что сможем подготовить тебя к тому, чтобы ты стала нашим главным танцовщиком.

— Правда? — Она скептически посмотрела на меня. — Ты серьезно?

Тогда я понял, насколько глубокие шрамы нанесло ей прошлое. Она могла болтать сколько угодно, но она действительно полагала, что из-за ее ошибок мы не подпишем с ней контракт, несмотря на то, что она явно превосходила всех остальных танцоров на сцене. От этого у меня защемило сердце. Я хотел протянуть руку и обнять ее, прижать к себе… но, конечно, не мог.

Мало того, я не был уверен, что моя огромная фигура поможет и успокоит ее по сравнению с ее крошечной фигурой. Я был высоким и широким. Меня было слишком много. Скорее всего, я проглочу ее целиком. Мысль о заглатывании заставила меня подумать о том, чтобы провести языком по каждому сантиметру ее плоти, и это заставило меня вспомнить о невозможном размахе сплита, который она сделала в воздухе, что, конечно, заставило меня представить себе, что находится между этими раздвинутыми ногами, и заставило мой член дернуться.

Прекрати, — предупредил я себя. Не отвлекайся от дела, черт побери.

— Конечно, мы будем рады, если ты станешь частью нашего театра. У нас на тебя большие планы.

— Я так не думаю. Я не уверена, что мои танцы — лучший вариант из всех.

— А я уверен, — возразил я.

Она на мгновение замерла, глядя на меня, но не очень сосредоточенно. Она казалась растерянной. — Я в полном дерьме, — наконец тихо сказала она. — Далеко за пределами того, что ты можешь себе представить. Все темные демоны внутри меня сочились из щелей, и в конце концов их стало достаточно, чтобы я испортила себе всю жизнь. Я не могла больше держать этих демонов внутри. Трещины стали слишком большими.

— И все же ты не сломалась окончательно, — мягко возразил я. — Ты хоть на секунду остановилась и подумала, что из этих трещин может выйти и что-то хорошее?

Клара покачала головой и вздохнула. — Уходи. Ты меня не исправишь.

— Черт, да я и не хочу тебя исправлять. Я спокойно отношусь к твоим трещинам. На самом деле, я вижу нечто большее.

— Нет ничего больше.

— Как Золотой Будда, — начал я, не обращая внимания на то, что она считает меня сумасшедшим. Я изо всех сил старался не показывать ботаника, любителя фактов и истории, но сейчас, похоже, настал подходящий момент для этого. — Несколько сотен лет назад тибетские монахи вскоре подверглись нападению бирманской армии. Их гордостью и радостью была чистая золотая статуя Будды, и они хотели ее защитить. Поэтому, зная, что не смогут отбиться от превосходящей их по численности армии, они обмазали Будду глиной, чтобы скрыть его ценность. Все монахи погибли во время нападения, а глиняный Будда, ничего не стоящий в глазах захватчиков, остался. Только в 1957 году кто-то заметил трещину в старом глиняном Будде. Из грязной, темной трещины пробился золотистый свет, показавший, что под поверхностью находится еще очень многое. Когда они откололи всю грязь, то обнаружили статую из чистого золота — бесценную статую. — Я сделал паузу, чтобы перевести дух и проверить, не потерял ли я Клару в своем рассказе. Когда я увидел, что она по-прежнему полностью владеет моим вниманием, я добавил: — Я думаю, что ты и есть тот самый Золотой Будда. Я вижу золотой свет в трещинах, из которых когда-то просачивались демоны. Под всей этой грязью скрывается бесценная прима-балерина.