— Александр Иванович будет только после полудня. Уехали в Преображенский, с осмотром…

Капитан кивнул и сразу вернулся на пост.

Поручик неторопливо, слюнявя пальцы, просмотрел записи в толстой канцелярской книге и вдруг удивленно уставился над подчеркнутой фамилией.

— Никитин Андрей Иванович?

— Все верно.

— Подождите немного.

Он быстро вышел. Я осмотрел кабинет, заставленный стеллажами с бумагами и папками. На тумбочке стоял небольшой школьный глобус.

Поручик вернулся с крепким высоким брюнетом в черном сюртуке и узких брюках-дудочках.

— Вы помещик Никитин? — пробасил незнакомец.– Пойдемте…

Когда мы оказались на улице, я начал возмущаться:

— Постойте, а куда вы меня ведете? Вообще-то я приехал к министру Чернышеву. Буду ждать, у меня личное приглашение.

Незнакомец кивнул и меня тут же подхватили сзади двое крепких жандармов и посадили в карету. Незнакомец сел напротив и представился.

— Подполковник Кальницкий. Канцелярия Его Императорского Величества. А мы вас, господин Никитин, уже почти цельную неделю дожидаемся…

Жандармы тщательно меня обыскали и отдали мои документы, часы и бумажник подполковнику Кальницкому.

Лошадки резво понесли экипаж по проспекту.

— Куда вы меня везете?

— На собеседование,– сухо ответил подполковник.

Мне сразу не понравился его менторский тон. Однако ехали совсем недолго. Карета остановилась возле невзрачного серого здания. Кальницкий сразу отправил экипаж с жандармами назад. Мывошли в здание и вскоре оказались в полутемном кабинете с небольшим окном. В углу стоял железный рукомойник и широкая чашка на табурете. Крепкий круглолицый прапорщик, засучив рукава, тщательно мыл ладони.

— Что там, Костюк? — спросил Кальницкий.

— Укусил меня, шельма…

— Он признался?

— Пишет, голубчик… строчит как Пушкин, уже третью страницу исписал…

Подполковник показал на стул:

— Присаживайтесь, господин Никитин.

Я присел и удивленно уставился на собеседника. Он кивнул прапорщику.

— Костюк, пока далеко не уходи…

— Ваше Благородие, я хоть чайку попью, с пяти часов на ногах…

— Ступай пока…

Мне что-то подсказывало о весьма неблагоприятном развитии событий и я решил осторожно прозондировать почву.

— Кстати, господин подполковник, ваш коллега полковник Кудасов — мой хороший приятель.

— Зачем вы записались на прием к военному министру Чернышеву? — сухо спросил Кальницкий, пропуская мои слова мимо ушей. Он так и сверлил меня взглядом холодных голубых глаз.

— Я не записывался. Александр Иванович Чернышев лично вызвал меня в Министерство по важному делу.

— Для чего? Что еще за важное дело?

— Это конфиденциальная информация.

— Для Третьего отделения не бывает конфиденциальной информации. Вы совсем забываетесь, помещик, где находитесь?

— У меня имеются предложения и проект по модернизации вооружения. В частности, по изготовлению нарезного оружия, боевых винтовок. Также я хотел обратиться к министру с просьбой об открытии оружейного завода в Царицыне.

— Вы оружейник?

— Нет. Но позвольте, разве полковник Кудасов не сообщал обо мне? Могу я его увидеть?

— Давайте пока не будем о Кудасове…– подполковник привстал и неторопливо прошелся по комнате. Неожиданно он остановился совсем рядом.– Так кто вы такой, Никитин?

— Как это кто… не совсем понимаю вашего вопроса…

— Вы когда-нибудь выезжали за границу?

— Никогда. А при чем здесь это?

— Скажите, а почему вдруг у вас возникли идеи по обновлению вооружения? Как вы интересно выразились — по модернизации…

— Вы и сами прекрасно знаете. Скоро война, а у наших войск еще допотопное вооружение. Гладкоствольные дульнозарядные ружья…

— Постойте, голубчик. О какой войне вы говорите?

— Война с турками.

— Очень интересно. Значит Канцелярия Его Императорского Величества ничего не знает о войне. Военный министр Чернышев, да и сам император Николай Павлович ничего об этом не знают, а помещик Никитин все знает…

— Да что вы в самом деле! Я просто хочу, чтобы у нашей армии было хорошее вооружение…

— Стоп. Минуту назад вы говорили о войне. Когда она начнется? И откуда поступила эта информация? — сузил глаза Кальницкий.

Вот же попал, как кура в ощип…

— Господин подполковник, у меня имеется некий дар. Могу предсказывать предстоящие события. Война начнется осенью 1853 года. Осталось не так уж много времени на подготовку.

Кальницкий обмакнул перо и что-то быстро записал на листке.