Бежим, садимся и отъезжаем. Счастливы, вроде успеем. Но внутри беспокойство. Мы здесь чужие. С российскими паспортами — цель номер один для таможни. Ваньку с его улыбочками спалят на раз. Он дёрганый очень.

— Давай сюда деньги! — шепчу ему в ухо, как только подъехали.

— Все двадцать возьмешь? — поднимает он брови.

— Да. И шустрее. Скажешь, едем в магазин на работу.

Обе пачки сую в носки под штанину. Для верности перехватываю парой резинок. А то буду швыряться деньгами, как Царевна-Лебедь из сказки.

Всех просят с паспортами на выход, а я пытаюсь справиться с дрожью. Стою в очереди и вспоминаю уроки от Гейлы.

Глубокий вдох-выдох три раза, стараюсь всё выжать из легких. Шаг первый, слежу за дыханием, ощущая в ноздрях слабое течение воздуха. Суматошные мысли мелькают, но я не гоню их. Просто смотрю, не позволяя увлечься. Не исправлять, не улучшать, не помогать, а отпустить. Они точно ветер, без подпитки и сами утихнут.

Их стало меньше, они уже тише, но тревога все еще душит в уме. Теперь шаг второй: смотрю на нее, наблюдаю все ощущения. Не сразу, сознание словно фонарик высвечивает объекты и чувства по одному. Сзади толкают, очередь двигается, и я отстраненно смотрю и на это. Позволяю всему течь своим чередом, словно отделившись от тела.

«Следующий!» — кричат впереди. Еще одного «туриста» приглашают в кабинку на личный досмотр. Там раздевают. Я следующий. Почти что спокоен.

Шаг третий. Теперь не смотрю на свои ощущения, а сам являюсь всем этим. Как бы охватываю пространство вокруг. Я — всё, что есть. Ум, тело, таможня и город. Это не мысль, это так вижу. И в этом переживании уже расслабляюсь.

— Валюта есть? — таможенник нарочито брезгливо берет паспорт.

— Есть. Сто долларов. Показать?

Слова произносятся, но меня в них, как нет. Есть ум, есть и мысли, но есть и пространство, что всё это вмещает.

— Пройдемте в кабинку, — кивает он сухо. В моей сумке тщательно роется его усатый коллега.

Заходим. Спокойно стою. Позволяю быть тому, что непременно случится. Случилось уже, мы об этом еще просто не знаем.

— Выверни карманы. В заднем что? Джинсы спусти. С какой целью едешь?

Он унизительно тыкает, но что может обидеть пространство? Дуэль взглядов, на которую я не явился. Меня просто нет.

— Работаю. Продавец и переводчик в магазине дубленок и кожи.

— Ясно. На выход. Следующий!

Выхожу. Ванька белый как снег. Вот кто нас спалит.

— Вот это да! Словно не ты, аж мурашки по коже! Мить, яйца стальные! — хвалит в автобусе.

Я согласно киваю и отворачиваюсь лицом к окну. Сколько так еще ездить? Сон — это здесь. Реально за ним. Там, где Гейла. Неужели надо сдохнуть, чтобы у нее оказаться? Но не факт, что удастся попасть в тот же мир.

К счастью, дальше дорога была без сюрпризов. В Каракёй нашли «Шостакович», кинули вещи в каюту и скорей за работу. У нас еще день.

Паром опустил на пирс аппарель, и в его железное чрево без конца заезжали машины с томатами. Вот где истинный бизнес, не такая жалкая мелочь, как мы. У нас как всегда — джинса, велюровые и вельветовые мужские штаны. Кожу брать не решались, для нее нужен свой магазин. По сравнению с группой мы настоящие монстры — у нас сорок мешков, у других максимум пять. Но там и товар, конечно, другой.

Отбегав свое, мы радостно ввалились в любимый ресторанчик «У дедушки», где нас уже знали. Широкий балкон на Босфор, свежие креветки под хорошее пиво — прекрасная награда для челнока. На причале под нами непрерывный поток торопящихся куда-то людей. С азиатской стороны один за другим прибывают паромы. Справа разводной мост через Золотой Рог. Он усыпан рыбаками с утра и до позднего вечера. Ловят тюльку и мелочь, но ее много, по пять-шесть штук тащат за раз. И рядом, конечно, коты.

На площади за ним огромные голубиные стаи и разукрашенные кораблики, где жарят рыбу. К ней подают вкуснейший, не раз спасавший от похмелья, рассол. Дальше уже Эйменюнь — квартал с пряностями и «птичий рынок». За ним рай для туристов — Султан-Ахмет. Отсюда видно купол Святой Софии и Голубую мечеть с шестью минаретами.

По легенде разрешено было построить только четыре золотых (алтын) минарета, но архитектор сделал вид, что напутал, и вместо золочения построил их шесть (алты). Трудно поверить, но может и так. В результате мечеть в Мекке сравнялась с этой по количеству минаретов, что было признано святотатством. После долгих споров там добавили еще один и проблему решили. Теперь шесть здесь и семь там.

Благополучно погрузив товар на «Шостакович», надеялись, что после таких приключений фортуна нам, наконец, улыбнется, но она и тут показала свой свирепый оскал. Одесса определенно на нас обозлилась. Иначе, как объяснить очередной геморрой?

Вписав, как обычно, в декларации положенный минимум, нарвались на злющего деда, от которого все разбегались, как от огня. Знакомый таможенник спокойно взял деньги и поставил печать, но этот стоял на выходе и проверял соответствие деклараций товару. У кого мешка три еще мог проскочить, а что делать нам?