Я изумленно моргаю. Он серьезно? Думает, что я свои контакты направо и налево раздаю, пока он нужду справляет?

— Игорь… - От абсурдности ситуации я невольно начинаю смеяться. – Во-первых, этот мальчик мне в сыновья годится. Во-вторых, ты действительно полагаешь, что я на такое способна? Принять твое интимное приглашение, и через пару минут флиртовать с другим мужчиной?

— Ну а что мне еще думать? – Жданов щурится. – Когда ты номер свой так ладно надиктовываешь.

— Да это Илья, администратор, - поясняю я, отчего-то не в силах перестать улыбаться. – Спросил мнение о кухне и обслуживании и в благодарность за уделенное время предложил оформить скидочную карту.

— Интересно как, - басит полиграфический магнат. – Я в эту жральню каждую неделю заезжаю и весь персонал наизусть знаю. Никакого Ильи с пидорским лицом тут отродясь не водилось. Администратор смены сегодня Жанна. Тощая рыжая баба.

— Так как же… -- от растерянности и непонимания я начинаю озираться. – Но он же в белой рубашке был… И у него был блокнот с ручкой…

— Ручка была, а таблички с именем не было.

— Но я все равно не понимаю. Для чего ему это все?

— Люба, ты шампанского, что ли перепила? – иронизирует Жданов, беря меня под руку. – Мозги свои инженерские включи. Пиздюк к тебе яйца свои перепелиные подкатил, пока Отелло отлучился.

Я снова весело смеюсь.

— Ну ты скажешь. Для чего ему телефон взрослой тети? У него от ровесниц наверняка отбоя нет. С такими-то глазами.

— Ты красивая женщина, вот почему, - ворчит он, раскрывая для меня входную дверь. – Надеюсь, мозгов у Илюши хватит мне на глаза не попадаться.

Все еще не веря в то, что голубоглазый мальчик разыграл это представление, чтобы познакомиться, я сажусь в машину. Достаю телефон, чтобы написать Нике о том, что домой вернусь поздно, и неожиданно обнаруживаю на экране сообщение от неизвестного номера.

«Ты мне очень понравилась, Люба, и я бы хотел заняться с тобой сексом. Как будет время – позвони. Илья».

– Ой!
– неловко переступив через порог, я едва не падаю, но Жданов, к счастью, успевает подхватить меня за локоть.

– Инженерке больше не наливать, - шутливо басит он. – Ты, главное, уснуть не вздумай. А то я на разврат слишком настроился.

– Разврат? – по-девичьи хихикнув, я сбрасываю с ног туфли. – Тогда тебе определенно нужно мне подлить.

– Ну вот и еще грешок за тобой обнаружился. Любишь заложить за воротник.

Я оглядываю лицо полиграфического магната, чтобы понять – всерьез он говорит или шутит. Судя по доброй улыбке, собравшей лучики морщин на его висках – однозначно второе.

– Каюсь, очень люблю вино. И вкус его люблю, и легкость в голове. У тебя ведь нет с этим проблем?

– Да какие у меня могут быть с этим проблемы? – хмыкает Жданов, подталкивая меня к кухне. – Пьяная инженерка – развязная инженерка. А это именно то, что нам сейчас нужно.

– Кстати, Вадим терпеть не мог, когда я пила, -- неожиданно вспоминаю я. – Все пытался приобщить меня к ЗОЖу и спорту.

– Трижды дебил. Тебе же надо было как-то смягчать вашу интеллектуальную разницу. Как ты вообще с ним столько лет прожила?

– Встречный вопрос. Как ты столько лет прожил с Анжелой? – парирую я.

– Уела, - усмехается Жданов. – Совсем, смотрю, освоилась. Взгляд не прячет, не нервничает.

– А нужно?

Его ироничный взгляд и выпитое шампанское выбрасывают в кровь опасный коктейль из адреналина. Вызывающе прищурившись, я подхожу к нему вплотную и заглядываю в глаза.

– Ты глянь, что происходит. – Голос полиграфического магната заметно садится. – Нетрезвая аристократия на зажиточных крестьян поперла.

– Это ты себя крестьянином называешь?

– Ну а кто я? Охеренно богатый холоп, приглядевший себе графиню.

Я улыбаюсь, потому что ладони Жданова ложатся на мои бедра. Даже удивительно, насколько женщиной я чувствую себя рядом с ним. Ровно настолько, насколько он сам – мужчина.

Дальше дискутировать на тему классового неравенства не выходит – мы начинаем целоваться.

– А столешница здесь крепкая? – успеваю шепнуть я.

– Натуральный мрамор, - хрипло откликается Жданов, скидывая на пол мой пиджак. – Часами можем на ней кувыркаться. Главное, почки не застудить.

*****

– Так почему ты себя вдруг так самокритично холопом окрестил? – спрашиваю я, разглядывая свои босые ступни.

– Потому что из тех самых босяцких кровей, - лениво отвечает Жданов, поглаживая меня по плечу. – Ни кола, ни двора, ни воспитания.