– У тебя было сложное детство? – осторожно уточняю я.

– Да обычное оно было. Но книг как ты не читал, по театрам с ума не сходил и о высоком не помышлял. Как пятнадцать стукнуло, думал, как и на чем заработать. Скрипучие полы дома меня жуть как бесили. И макароны на завтрак, обед и ужин.

– Вашей семье не хватало денег? – Приподнявшись на локте, я заглядываю ему в глаза.

– Ну как не хватало? Их, скорее, не было. – Жданов раздраженно морщится.
– - Да ты чего смотришь на меня, как на хомяка, которому лапу в мышеловке раздробило? Не было - и хорошо. Было к чему стремиться.

– А мне как восемнадцать стукнуло, папа квартиру купил, - виновато признаюсь я. – И машину тоже. Сказал, что его дочь должна быть самостоятельной, чтобы не зависеть от мужчины и иметь возможность выбирать сердцем.

– Правильно сказал. Женщин надо баловать, а мужиков в черном теле держать, чтобы волю к самостоятельности не потеряли.

Вздохнув, Жданов смотрит в потолок.

– Я до этого поздно допер. Дочь свою как пацана пытался воспитывать. Надо было мягче. Глядишь, в Штаты бы не съебалась.

– Игорь. – От переизбытка чувств мой голос скачет. – Ты прекрасный отец, я даже не сомневаюсь.

– На папашу года точно не потяну, но хоть дедом хорошим стал. Я тебе показывал своих?

Потянувшись, Жданов берет телефон с прикроватной тумбы и открывает галерею.

– Это Слава моя. Внешне на мамашу свою похожа, но характер мой.

– Красивая, - с улыбкой замечаю я. – От тебя тоже что-то есть, кажется.

– Это муж ее, - продолжает он, тыча в высокого мужчину с ослепительной улыбкой. – Зять мой англоговорящий. Толковый сукин сын, хоть и янки. А это Макс, старший внук мой.

– Красивый какой парень. Моей Нике бы понравился.

– Твою Нику от него пока надо подальше держать, - ворчит Жданов. – Сала в башке мало у него пока. Тычется во все, что движется. А это Саша, средняя. Сочувствую ее будущему мужу. Мозги пудрит почище любой цыганки. Сам иногда ее боюсь. Только в глаза посмотрит жалобно, а на счету уже охеренный минус. Это Маша…

– Выглядит очень женственной и милой, - вставляю я.

– Хиппи по жизни, Маргарет Тэтчер внутри, - вздыхает он, откладывая телефон. – Еще Никита есть, но он мелкий. Непонятно пока, что из него выйдет. Как видишь, семья у меня большая. Слава с жирафом дюже расстарались.

Я не могу перестать улыбаться. Ну до чего же он милый, когда о своей семье говорит. Я окончательно и бесповоротно влюбляюсь.

– Дом в этом году начал строить. Чтобы мои по приезде по отелям не шарились.

– Здорово, - говорю я и обрываюсь, потому что в этот момент полиграфический магнат поворачивается и цепко оглядывает мое лицо.

– А дому, как известно, хозяйка нужна. Итак, возвращаемся к нашим матримониальным баранам. Ты замуж за меня пойдешь?

Я смотрю в его глаза стального цвета, которые сейчас приобрели тепло-зеленоватый оттенок, на выступающие скулы, на волосы цвета соли с перцем. Какой он все-таки красивый мужчина. Да, предложение руки и сердца скоропалительное, и лучше бы все хорошенько обдумать. Но разумно я поступаю всегда, а сейчас душа требует чего-то безрассудного.

– Да, - говорю я, улыбнувшись. – Графиня подумала и согласна.

— Мне нужно домой, — в четвертый раз повторяю я, выпутываясь из одеяла. — Клятвенно обещала дочери ночевать дома.

— Нужно было просто не обещать, — ворчит Жданов. — Уснули бы спокойно по- стариковски.

— Ничто не мешает тебе сделать это, как только я уйду.

— Спать, пока будущая жена впотьмах к себе катит? Не годится. — С этими словами он тоже встает. — Надо теперь тащиться тебя провожать.

— Это вовсе не обязательно, — пытаюсь возразить я, но бесполезно: полиграфический магнат уже натягивает брюки, параллельно звоня Михаилу с требованием приехать.

— Ну разве холоп на такое сподобился? Ты, Игорь, настоящий князь, — улыбаюсь я, когда мы вдвоем заходим в сияющий лифт.

— Из графини в княгиню, — хмыкает Жданов, иронично глядя на меня сверху. — Фамилию-то мою возьмешь?

— А нужно? — Я на секунду задумываюсь. — Чем плоха моя девичья? Ивлеева?

— Тем, что не Жданова, ясен хер. Ладно, время еще есть у тебя подумать.

Я вновь ловлю себя на ощущении нереальности происходящего. Ну разве ждешь подобного в сорок три? Когда твоя размеренная и устоявшаяся жизнь за какие-то пару месяцев делает оборот на сто восемьдесят градусов? Еще вчера была инженеркой, как выражается товарищ Жданов, а сегодня раз — и невеста с перспективой стать хозяйкой загородного угодья. Чудеса, да и только.

— Михаил, спасибо огромное, что довезли, — с улыбкой благодарю я, когда гелендваген останавливается возле моего подъезда. — И тебе спасибо, Игорь. — Ласково погладив полиграфического магната по руке, я выглядываю в окно. — Свет горит. Значит, Ника ждет меня с чаем.