Милая Анна Семеновна, если это тебе суждено стать моей прапрабабушкой, прости своего непутевого потомка, я так и не узнал обо всех твоих достоинствах, талантах, неземных добродетелях, я позорно уснул.

Утром следующего дня, не успели мы еще заказать завтрак, как от губернатора прислали за нами карету, дворецкий встретил нас доброжелательно, как близких семейству людей, и без доклада повел меня в спальню генерала.

По дороге он благоговейно оповестил меня, что Его Высокопревосходительство изволили проспать кряду пятнадцать часов и теперь чувствуют себя значительно бодрее.

Действительно, старик, отдохнув, смотрелся молодцом.

— А, жопий лекарь пожаловал! — приветствовал он меня не очень изящной шуткой.

Я хотел было ответить ему в тон, назвав «жопьим больным», но подумал, что он может обидеться, и назвал просто «графом».

— Зови меня Сергеем Ильичом. А то от сиятельств и превосходительств один пустой треск. Тебя-то, молодец, как звать величать?

— Алексей Крылов.

— Вот и познакомились. Спасибо тебе, голубчик Алеша, за облегчение страданий. Веришь, думал, помешаюсь от боли. Жить не хотелось.

— Сейчас-то как?

— Ноет жопа проклятая, но грызть внутри перестало.

— Это мы, я думаю, поправим, — пообещал я. — Только вы впредь, Сергей Ильич, на холодное и сырое не садитесь, и носите теплые подштанники, а то без меня вам мало кто сможет помочь, разве что народные целители.

Оказалось, что такое ворожение было еще не в ходу, и я объяснил, что имею в виду деревенских знахарей и колдунов. Попутно я еще популярно и объяснил, что именно у него болит, и признался, что университетская медицина пока не может справиться с таким заболеванием.

— А ты почему справился? — резонно поинтересовался генерал.

— У меня кроме образования, еще клевые паранормальные способности, — на полном серьезе объяснил я.

— Надо же, — удивился граф, — и откуда же они у тебя?

— От Бога, это вроде как стихи писать, одни могут, другие нет. Или губернией управлять. Иной вроде и умен и учен, а начнет править, и всё у него кувырком.

— Это точно, — засмеялся Сергей Ильич, — в этом ты прав, в любом деле талант нужен, только куда в таком разе бездарных девать?!

Разговор по русской традиции перешел из одной в другую плоскость, и мы начали обсуждать общечеловеческие проблемы, понятно, что с разных позиций. Про седалищный нерв в пылу спора как-то подзабыли и вспомнили только тогда, когда в спальню пришла Марья Ивановна, встревоженная моим долгим отсутствием.

— Доктор, что, ему опять хуже? — встревожено, спросила она, прервав на полуслове горячую тираду мужа в защиту попранных молодежью принципов домостроя.

Сергей Ильич смешался и замолчал. Вид у него был не больной, а скорее воинственный.

— Серж, — строго сказала губернаторша, — я сколько раз просила тебя беречься и не ругать молодежь.

— Да я, матушка, и не ругаю. Мы тут с Алешей о всяческой причинности понятий рассуждаем.

— Доктор, — попросила меня Марья Ивановна, — ради Бога, не позволяйте ему горячиться, а то он доспорится до удара.

— Так говорите, «домострой», — ехидно сказал я, когда графиня оставила нас одних, — что-то не похоже, что в вашей семье он соблюдается.

— Это ты, брат, меня уел! — засмеялся генерал. — Ничего, как женишься, сам узнаешь, почем стоит с женой спорить. Мало того, что ты ей слово, а она тебе десять, тут и слезы, и обмороки, опять же мигрень…

Момент для перевода разговора на мою несчастную жену был благоприятный, однако меня что-то удержало от откровенности.

— Ладно, — сказал я, не рискуя так сразу, не закрепив знакомства, наседать на старика со своим делом, — давайте лучше займемся вашим нервом, а доспорим потом, когда вам станет лучше.

Старик согласился, и я повторил сеанс.

— Экий же, ты, Алеша, мастак, — уважительно сказал Сергей Ильич, — как гвоздь выдрал, остался во мне маленький муравейчик.

— Если после сорока лет просыпаешься, а у тебя ничего не болит, считай, что ты умер, — совершенно серьезно сказал я.

Граф озадачено посмотрел на меня и долго обдумывал услышанное.

Когда я, решив, что анекдот до него не дошел, собрался заговорить про другое, он вдруг разразился оглушительным хохотом.