– Ты уверен? Прости, но… как тебе сказать… мне предложили остаться здесь в качестве учителя и заниматься обучением других, и я согласилась, к тому же у меня появился кое-кто. Ты мне тоже нравишься, честно! Но... – она сделала паузу. – Не знаю, как выразить эмоции. Ты хороший друг…

Внутри все опустело. Почему я вообще решил, что мы должны быть вместе? Да, мы хорошо сдружились за эти пять лет и, между нами, много чего было, однако каждый раз все это заканчивалось будто бы ничем. Я как полнейший нерешительный идиот всегда боялся признаться в чувствах, всегда сторонился разговоров о нас и боялся сказать о том, что думаю на самом деле, однако почему-то всегда в голове был уверен, что нам суждено быть вместе. Что так предначертано судьбой. Что все образуется само собой и по-другому просто не может быть. А Влада хоть и давала иногда поводы так считать, хоть мы иногда и пытались найти с ней общую ниточку, но ни разу за все пять лет наши с ней отношения так и не дошли до чего-то целостного и внятного. Она всегда строила свои планы, в которых я присутствовал лишь как условный друг, который в любой момент поможет и выручит, а я только сейчас как полнейший придурок решил впервые признаться ей в чувствах.

– Я понимаю, - ответил я, хоть и понимал на самом деле мало. – Я рад за тебя.

Она улыбнулась.

– Правда? Леша, ты хороший друг. Хороший охотник. У тебя все получится! Да и я уверена мы еще ни раз встретимся!

– Да, наверное, ты права. – я пытался говорить уверенно, хотя внутри меня уже было полностью пусто.

Мы обнялись, Влада поцеловала меня в щеку.

– Пойдем к остальным? Нужно напиться сегодня!

Да уж, напиться сегодня точно не помешает…

Я очнулся. Мы лежали в перевернутой буханке. Прикоснувшись к своей голове, увидел на пальцах кровь. Меня жутко тошнило, сознание плавало, при этом Нова как ни в чем не бывало продолжала находиться на руке без единой царапины. Осмотревшись, я обнаружил, что машина была сильно деформирована изнутри, вылетели все стекла, не было дверей, рядом со мной лежала Влада, еще чуть дальше солдаты и сам полковник. Никто из них не подавал признаков жизни. Они лежали в разных позах, повсюду была кровь, валялось снаряжение, повсюду были осколки стекла.

Я подполз к девушке, по голове у нее также текла кровь, на теле были видны небольшие кровавые пятна от осколков стекла, однако осмотрев ее серьезных повреждений я не увидел.

– Влада, очнись.

Я слегка потряс ее за плечи, затем увидел аптечку, валяющуюся посреди машины, дотянувшись и открыв ее я нашел аспирин и провел перед ее носом. Глаза моей подруги резко открылись, и она чуть ли не соскочила с места.

– А? Что? Что случилось? – набирая воздух проронила она.

– Тише, тише. У тебя ничего не болит? Ноги, руки? Тело?

– Тело болит, голова болит, - сказала она, дотронувшись до головы и увидев кровь запаниковала.

– Черт, черт, черт! Что со мной?

– Все в порядке, там все нормально.

– А с твоей? – девушка дотронулась до меня.

– И с моей все в порядке, не беспокойся. Идти можешь?

– Сейчас попробую.

Я помог Владе встать, та, шатаясь все же смогла подняться, подвигала ногами и руками.

– Вроде бы цела. Что произошло?

– Хороший вопрос, - давай выбираться отсюда.

Положив под руки валяющуюся одежду, чтобы хоть, когда смягчить передвижение по стеклу мы поползли к задним дверям, точнее к тому, что от них осталось. По дороге я подобрал два автомата, даже не проверяя заряжены ли они. Проверять пульс у солдат я не решился. Когда Влада уже вылезла, и я двинулся за ней следом меня резко кто-то схватил за ногу. Обернувшись я увидел полковника Соломатина, державшего меня, его лицо было все в крови, ноги застыли в неестественном положении, он закашлялся и изо рта так же пошла алая жидкость.

Хриплым умирающим голосом он сказал.

– Гриф… Устройство… Не верь никому. Они… - полковник не договорил, его хватка ослабла.

Переварив сказанное, я пополз дальше, но стоило мне продвинуться вперед как снаружи Влада закричала.

– Стой! Стой, говорю!

– Спокойно, я помогу вам, - ответил мужской голос.

Я, резко выбравшись из-под буханки схватил автомат и прицелился в неизвестного. Тот стоял с автоматом Калашникова, который всем своим видом просился на помойку, полностью ржавый, часть механизмов отломаны. Я бы поставил все деньги мира на то, что он вообще не способен произвести хоть один выстрел. На незнакомце был надет легкий зеленый плащ, покрытый грязью, лицо было плохо видно из-за большой и неопрятной бороды и волос, свисающих до плеч, а также мне бросились в глаза его глубокие черные глаза, которые также были покрыты какой-то копотью.

– Моя кличка Захар, - сказал незнакомец, - У нас здесь лагерь тут неподалеку. Хочу помочь.

– Где мы?

– Новобайдаевка, вы почти выехали из нее.

– У нас были друзья, в другой машине, ты не видел их? Не знаешь, что произошло?

– Я больше никого не видел, случайно проходил мимо, увидел машина на обочине дымится, ну и решил естественно узнать, что произошло. Идемте со мной, до лагеря недалеко, а вам нужна помощь, да и там уже посмотрим, что делать с вашими друзьями, может они уже и вовсе у нас.