Ладно, до конца можно и не досиживать. Василиса выключила весь свет, заперла двери. Вышла на заполненную ароматами первых цветов солнечную улицу. До чего хорошо. Да, ещё ключи надо занести.

Вошла в здание администрации, бывшую Савельевскую усадьбу. Нашла кабинет главы посёлка. Секретарша, видимо, тоже решила до конца рабочего дня не досиживать.

Василиса уже подняла руку, чтобы постучать, но из-за двери послышались знакомые всхлипы. Кажется, в кабинете Эдуарда Юрьевича, папаши Леты, рыдала Наталья Львовна.

Помявшись несколько секунд, Василиса всё-таки постучала, да погромче.

– Да? – спросил Эдуард Юрьевич, открыв дверь, но так, чтобы кабинет не было видно.

– Наталья Львовна просила оставить у вас ключи от музея. – Произнесла Василиса, выжав из себя всю возможную непринуждённость.

– Да, спасибо. – Эдуард Юрьевич забрал ключи и захлопнул дверь перед лицом Василисы.

Выйдя на улицу, Василиса снова вдохнула поглубже. Во-первых, пахнет поздней весной, а во-вторых, неприятно чуть не схлопотать по лицу дверью. Надо успокоиться. И, кстати, что там с Гаврилом? Почему Наталья Львовна сидит в администрации? Господи, с ним всё нормально?

Подумав про худшее, Василиса осмотрелась. «Подсолнух» вроде бы работал. Василиса собралась с силами и вошла в кафе. Посетителей – несколько человек с детьми. Никто на её появление не обернулся. Никаких следов катастрофы, кругом обычная чистота и порядок. Василисины рисунки и папины пазлы, кстати, на месте. Как и пошлые уродливые фигурки на подоконниках.

Осматриваясь, Василиса сама не заметила, как дошла до витрины. Обернулась, увидела Гаврила и оступилась.

– Тебе чего? – сухо спросил Гаврил. Длинная русая чёлка прикрывала большущее фиолетовое пятно у него на скуле.

Василиса хотела спросить, где это он так ударился, но передумала.

– Хотела печенек купить. Но если тебе так неприятно меня тут видеть, то обойдусь. – Василиса отвернулась и вышла на улицу.

Запрокинула голову, сощурилась на лазурное небо, в котором уже носились стрижи и ласточки. Услышав отдалённое хоровое хихиканье, быстро пошла прочь от кафе и уже с большого отдаления, обернувшись, увидела, как в «Подсолнух» зашли Зоя и её новая компания.

Когда Василиса пришла домой, оказалось, родители ещё не вернулись. Так что осталось время и ужин приготовить, и дорисовать наконец лавандовое поле на закате по мастер-классу.

Когда уже совсем стемнело, Василиса взяла телефон, чтобы позвонить родителям и узнать-таки, почему они до сих пор не приехали. Но не пришлось, потому что только она нашла мамин номер, как послышался шум мотора, и по потолку гостиной скользнули острые светлые лучи фар.

Отец вошёл первым, кивнул Василисе, а потом помотал головой, показывая, что сейчас не лучшее время для расспросов. А вот мама с порога бросилась обниматься.

– Ну наконец-то! – мама поцеловала дочку в щёку. – Давай вещи разбирать. Я там тебе привезла всякого.

Пока отец молча ужинал, мама выгрузила акварельные краски, которые заказывала Василиса, и хлопковую бумагу – белую и тонированную.

– И вот ещё, – улыбнулась мама, доставая из сумки плоский пакет. – Материал тебе для платья. Лёгкий шифон. И кружева для оборок. Это бабушка выбрала.

– Спасибо, – произнесла Василиса, рассматривая материал. – Лавандовый, как мне нравится.

– Значит, угадали?

– Точно. Спасибо, – улыбнулась Василиса и тоже поцеловала маму в щёку.

– Хотя я думала, он сиреневый, – быстро сказала мама, переходя на деловой тон. – Ну да ладно. Теперь главное. – Мама потёрла руки, как будто с предвкушением. – Пойдём, покажу.

В прихожей, куда вышли мама с дочкой, лежало что-то тёмное, вроде большой детской ванны, только дно не ровное, а как бы под уклоном.

– Готовая ёмкость для пруда, – счастливо произнесла мама. – И никакой плёнкой выстилать не надо. Прикопаем, и всё.

– Здорово, – похвалила Василиса и только теперь поняла, почему отец приехал таким хмуро-молчаливым. Копать-то ему. Да ещё под маминым присмотром.

– И вот – нимфеи. – Мама показала дочке завязанный узлом целлофановый пакет. – Специально съездила в Нижний, там есть питомник. Дорого, конечно, но это такие лилии!

Мама восхищённо рассматривала какую-то тёмную траву во влажном пакете.

– Круто! Надеюсь, они приживутся, – решилась поддержать маму Василиса. Папе потом тоже надо будет сказать что-нибудь жизнеутверждающее.