***

– Вставай соня, – нежно целовал жену синеглазый герцог.

– Еще минуточку, – сквозь сон взмолилась она.

– Не получится, мне уже пора...
– настаивал он. – Пора ехать.

– Прощай, - беззаботно улыбнулась утомленная ласками женщина.

– Прощай, - ошарашенно повторил Арвэль. – И что, даже не выйдешь меня проводить? – через минуту уточнил он.

– Не-а, - беззаботно откликнулась леди.
– Но, если хочешь, я могу попрощаться с тобой по-своему, – она лукаво посмотрела на озадаченного мужа сквозь полуопущенные ресницы и, не давая времени на раздумья привлекла его к себе.

***

– Я совсем скоро вернусь к тебе, - обещал он спустя некоторое время.
– Почему ты молчишь? Скажи мне что-нибудь на прощанье, Элен.

– Три вещи есть в мире, непонятные для меня, и четвертую я не постигаю: путь орла в небе, змеи на скале, корабля среди моря и путь мужчины к сердцу женщины, - ответила герцогиня, которой не в час вспомнилась Песня Песней. И чего она привязалась к бедной женщине? Неужели и в другом мире вечная книга будет тревожить ее сердце?

– Ты говоришь загадками, - наxмурился Арвэль.
– А как же отгадки?

– Вернешься, получишь, - пообещала Елена Павловна.

– Ты будешь по мне cкучать?
– допытывалcя Вэль.

– Даже и не знаю, - потянувшись словно кошка, поддразнила она. – Ты же знаешь, у меня весьма обширные планы. Позабытые-позаброшенные из-за одного синеглазого рыцаря. Пришла пора претворить их в жизнь. Почему ты хмуришься? Ну, не сердись, Вэль. Если тебе так уж хочется я немножко поскучаю. Могу даже всплакнуть пару раз.

– Маленькая колючка, – он натянуто рассмеялся.
– Хоть поцелуй перед разлукой.

– Хорошенького понемножку, – справедливо заметили ему.
– Вдруг после поцелуя ты разлакомишься и надумаешь остаться?

– Как будто ты против.

– Иди уже, дай поспать бедной беременной женщине, – отмахнулась Елена Павловна.

– Жестокая, - герцог все же не удержался и сорвал с желанных губ поцелуй и тут же вышел прочь.

– Сам дурак, - дождавшись, когда за дверью стихнут шаги, перестала прикидываться и всхлипнула она.
– Гад синеглазый!
– уткнулась в подушку, еще хранившую его запах и горько разрыдалась.

Положи меня, как печать, на сердце твоем, как перстень на руке твоей, потому что крепка, как смерть, любовь, и жестока, как ад, ревность: стрелы ее - стрелы огненные...

Наплакаться всласть не получилось. Домашние не позволили. Эти сволочи, а как еще назвать людей, которые беспардонно лезут в спальню к горюющей женщине, поперли прямо-таки косяком. Как лососи на нерест.

Первым выдвинулся целитель Оуэн. Этот лосось, то есть лось вперся в герцогские покои как к себе домой и, не обращая внимания на слабое сопротивление, влил в несчастную женщину кубок успокоительного отвара.

– Пейте, леди, - мычал (или что там лоси делают. Автор не в курсе) брат Оуэн.
– Не плюйтесь. И немедленно прекратите икать. И брыкаться тоже прекратите. Мне нужно провести обследование. И никуда я не уйду. Не надейтесь. Особенно в те места, в которые вы меня посылаете. Сан не дозволяет.

– Так вам и надо, – шмыгнула носом мстительная Елена Павловна.
– Что там с детками?

– Все в порядке, слава Всевышнему, - ответствовал целитель. – Единственно...

– Что?!
– испуганно вскинулась будущая мама.

– Покраснели малыши, – ухмыльнулся брат Оуэн. – Как услышали маршрут, по которому вы, леди, меня отправили, так и покраснели.

– Простите, – смутилась дебоширка. — Но вы тоже виноваты. Ворвались, напоили меня редкостной гадостью и еще ругаетесь.

– Да, - невозмутимо подтвердил лекарь, - я такой. После чего распрощался и вышел. Как ни в чем не бывало.

Следом за целителем в спальню просочилась Иви. Она в отличии от громогласного отца Оуэна была тиха, скромна и благонравна, но не менее коварна.

– До чего ж у Айрин нынче пирожки удались, - проворковала девушка, разгружая тяжелый поднос, уставленный снедью.
– И с мяcом, и с рыбкой, и с ягодой.

– Не хочу, – отвернулась от продуктового изобилия страдалица.

– А уж какие ватрушечки пышные получились, передать невозможно. Айрин в них новую пряность добавила. Заморскую.

– Н-да?
– потянула носом Елена Павловна, но ничего не учуяла. Пришлось высмаркиваться.
– Ваниль, - прищурилась она от удовольствия.

– Вот и я про то же, - обрадованная Иви подсунула госпоже блюдо с печевом.
– Дивный аромат.