Армия Пути бодро маршировала по древней каменной дороге, ведущей из гавани в Рим, Вечный город, центр вселенной. За время похода обрадованные и удивленные крики воинов поутихли, их воображение было подавлено неимоверной величиной каменных плит, по которым они ступали, роскошью каменных построек на каждом холме, общей атмосферой древности и давно ушедшего величия. Они видели Стамфорд, по сравнению с этими предместьями Рима он был простой деревней. Они видели Кордову, и это была не деревня, а столица, превосходящая даже Рим по количеству жителей, оживленности и богатству. Впрочем, когда Кордова была еще деревней, Рим правил миром. Появлялось ощущение, что стоит копнуть эту землю лопатой, и откроется прах былого величия.

«От возбуждения воины сбиваются в кучу», – подумал Шеф. Он выслал вперед сотню викингов под командованием Гудмунда, всегда рвущегося быть первым там, где пахнет наживой. Шеф хотел, чтобы они шли рядом с дорогой, проверяли окрестности на случай засады. Кругом было слишком много изгородей и слишком много стен. Под палящими лучами солнца они вернулись на середину дороги, вышагивали нестройной вооруженной ватагой в какой-то сотне ярдов впереди арбалетчиков, охраняющих катапультный обоз. Когда солнце сместится на ширину ладони, надо будет объявить привал и перестроить порядки.

На холме по правую руку раздалось пение труб. Другие трубы отозвались им слева. Не попала ли длинная извивающаяся колонна людей и машин в засаду? Шеф надеялся на это. Любой засаде, устроенной с флангов, придется преодолевать добрый фарлонг пересеченной местности под прицелом пяти сотен взведенных арбалетов.

Но вместо этого из-за оливковых деревьев, росших в пятидесяти ярдах от передового отряда викингов, выскочили легкие всадники. Шеф едва успел их разглядеть, заметить широкополые шляпы и длинные десятифутовые стрекала пастухов– баккалариев, согнанных в армию согласно императорскому эдикту, как вдруг стрекала опрокинулись из вертикального положения в боевое, и все скрылось в мгновенно поднявшейся туче пыли.

Викинги были удивлены, но не испугались. Они тут же выхватили свои мечи и засверкали боевыми топорами. Разболтанный походный порядок с четкостью машины превратился в узкий фронт поднятых щитов и нацеленных дротиков. Пастухи не пытались атаковать в лоб, они разъехались и обрушились на оба фланга. Пролетая на своих неоседланных лошадях, пастухи кидали дротики, нацеленные в лицо или в горло. Викинги кричали, в толчее сталкивались друг с другом. Обе кавалерийские колонны, выйдя в тыл пехоты, встречно развернулись и прошлись назад вдоль флангов смешавшегося строя викингов, кололи стрекалами людей, все еще развернутых не в ту сторону, потрясающих своим оружием и издающих воинственные кличи, призывая врага сойтись с ними лицом к лицу.

Арбалетчики взвели свои арбалеты и ринулись вперед, чтобы найти позицию для стрельбы, пробежали еще дальше, надеясь что-то рассмотреть в пыли. Шеф увидел, как один из них припал на колено, старательно прицеливаясь во всадника, пустившего лошадь в курбет в двадцати ярдах перед ним. Пастух соскользнул с лошадиной спины – седла у него не было – и повис на дальнем боку лошади, цепляясь рукой за гриву, а ногой за круп. Пока арбалетчик менял прицел, чтобы поразить если не всадника, то лошадь, другой вопящий кентавр выскочил из пыли, вонзил ему стрекало между лопаток, на ходу наклонил древко, чтобы высвободить острие, развернулся, загнанным оленем перемахнул через стену и исчез среди деревьев.

С обеих сторон снова запели трубы, и воины поспешно стали оглядываться во все стороны. Но ничего не произошло. В наступившей тишине Шеф услышал булькающие звуки – кому-то пробили копьем легкие. Пыль оседала на лежащие на дороге трупы. Их было немного, с дюжину, и еще стольким же раненым пытались оказать помощь их товарищи. Ни одного врага. Ни одного пастуха и ни одной лошади не лежало на дороге, да и вряд ли им достался хоть один арбалетный болт или удар клинка. Они могли повторить свой наскок в любое время. Шеф скомандовал собраться и перестроить походный порядок.

Долгая пауза на знойной пыльной дороге, пока раненых грузили на мулов и телеги, и вот колонна снова двинулась в путь. Шеф решил всерьез обдумать проблему засад. У него было восемьсот арбалетчиков, для лучшего взаимодействия идущих бок о бок с тремя сотнями английских алебардщиков, которым арбалетчики доверяли больше, чем своим норманнским союзникам. Вдобавок у него было около тысячи викингов, той самой тяжелой пехоты, которая еще до появления Пути в Англии решила исход столь многих битв. Все онагры остались на кораблях, их вес в тонну с четвертью отбил у Шефа охоту тащить их с собой на неизвестное расстояние. Вместо онагров взяли дюжину дротикометов, их везли пары мулов, сопровождаемые пешими расчетами. А еще в состав войска входила команда Стеффи. Шеф уже не мог сказать с уверенностью, что именно они везут с собой, так как, обзаведясь собственными амулетами, знаками своего особого ремесла, Стеффи и его люди становились все более и более скрытными. Конечно, они везли с полдюжины простейших катапульт – вращательниц, разобранных для удобства транспортировки. Пользы от них на походе никакой, но защищать их обоз все равно придется.

Теперь впереди колонны двигался сильный отряд арбалетчиков, перемежавшихся воинами с алебардами. По флангам тоже шли арбалетчики, они то и дело останавливали колонну и обследовали виллы с высокими стенами, а также водосточные канавы, пересекающие дорогу в подземных трубах. В центре колонны довольно понуро, стыдясь, что их приходится защищать, топали по обе стороны обоза викинги с мечами и топорами. Если пастухи выскочат снова, Шеф рассчитывал, что арбалетчики собьют нескольких наездников во время их атаки и еще больше – во время их отступления. С помощью алебарды можно отбиться от всадника, по крайней мере, от легковооруженного.