— Ничего подобного! — отмахнулся Малькольм. — Вчерашние негодяи не сделали ему скидки на молодость, не сделаю ее и я. Раз он подвергается опасностям, значит, должен уметь обороняться. Поди сюда, паренек, — поманил он. — Ну, напади на меня!

Паренек прикусил губу — наверное, от страха.

— Не думаю, что…

— Клан Маккендриков хочет научиться самообороне, или это пустые слова?

— Да, но…

— Вот и нападай! — крикнул Малькольм. — Не то я пошлю вас всех к чертям и поверну домой.

Серые глаза юноши холодно блеснули, и он с пронзительным воплем налетел на Малькольма, сжав кулаки. Учитель обхватил его здоровой рукой поперек туловища и без труда оторвал от земли, как тот ни лягался. У юноши оказался слишком тонкий стан, что свидетельствовало об отсутствии тренировки. Малькольм с презрительной гримасой бросил его на землю.

— Встань и повтори нападение. Попробуй застать меня врасплох.

Дункан и Эндрю с тревогой наблюдали, как Роб поднимается.

— Всем понятно, что ты и весь твой клан только и знаете, что есть да отдыхать. Придется от этого отказаться. Ну, нападай!

Роб колебался.

— Нападай же! — нетерпеливо приказал Малькольм.

Паренек посмотрел на него с мольбой, но так и не двинулся с места.

— Не могу… — пролепетал он и смущенно потупился.

— Боже, дай мне терпения! — простонал Малькольм и повернулся к Гэвину: — Полагаю, сегодня от них больше ничего не добьешься. Подай мне мое оружие. Раз так, давайте перекусим.

Внезапно почувствовав сильный удар в спину, Малькольм согнулся от боли, сделал несколько шагов вперед и упал лицом в грязь.

— Ура! — восторженно крикнул Роб, отряхивая грязную накидку. — Я застал тебя врасплох!

Малькольм смотрел на негодника зверем, пытаясь совладать с гневом.

— Посмей только еще раз так сделать, — грозно проговорил он, — и я позабочусь о том, чтобы ты месяц не мог сидеть! — Оттолкнув услужливо протянутую руку Гэвина, Малькольм с трудом поднялся и обратился к ученикам: — Пока мы не достигнем ваших земель, вам придется тренироваться дважды в день — утром и вечером, перед едой. Вы не успеете стать воинами за это время, но хотя бы начнете понимать, что такое бой. Если в пути мы подвергнемся нападению, от вас все же будет больше проку, чем вчера. А теперь ешьте. — Он отошел в сторонку, в тень огромной сосны.

Ариэлла достала из седельной сумки хлеб и сыр. Она не раскаивалась, что сбила Малькольма с ног. Он старался унизить их, и девушка испытала удовлетворение, унизив его.

— Что же делать? — шепотом спросил у нее Дункан. — Ты же не мужчина.

— А я буду тренироваться как мальчик, — спокойно ответила она, садясь рядом с ним.

— Он швырнул тебя на землю! — Эндрю еще не оправился от потрясения.

— Малькольм не причинил мне боли, — заверила их девушка. — К тому же он поступил правильно. Мы наняли его для того, чтобы он учил нас сражаться. Когда же начинать, если не сейчас? Дома нам потребуется каждый, кто способен тренироваться, в том числе и тринадцатилетние мальчишки. Поэтому лучше не твердите, что Роб слишком юный.

— А если ты покалечишься?

— Вряд ли он это допустит.

Эндрю с любопытством взглянул на нее:

— Почему, хотелось бы знать?

Вообще-то девушке было больно сидеть после того, как Малькольм швырнул ее на землю. Она устремила взгляд на учителя. Тот жадно припал к бурдюку, поданному Гэвином. Как бы он ни был ловок во время тренировки, долгие часы в седле явно утомили его.

«Потому, — подумала Ариэлла, — что Малькольм сам страдает от боли».

Малькольм устремил взгляд в ночную тьму.

Он был пьян, но не мертвецки, как ему хотелось. Гэвин не учел, что им предстоит длительное путешествие, и взял в дорогу вина всего на один день. Малькольм выпил почти все еще накануне, а днем снова принялся за него, чтобы выдержать тряску в седле. К вечеру остался лишь один бурдюк, который он тоже успел осушить. Это чуть притупило боль, но спина, нога и рука продолжали ныть. Страдания не давали Малькольму уснуть, поэтому он лежал с открытыми глазами, сражаясь с отчаянием, которое всегда охватывало его по ночам, если рассудок был не помутнен.

Лучше бы Гэвин дал ему умереть!

Малькольм не предполагал, что его ждет подобный ужас. Он вообще не чаял выжить, а уж тем более не знал, что подстерегает его в будущем. После последней, решающей битвы, лежа со сломанной ногой и несколькими ранами от ударов мечом на теле, Малькольм жаждал смерти. Ее приближение вызывало у него не страх, а удивление. Прослужив шесть лет в армии короля Уильяма, он свыкся с мыслью о смерти. Скольких постигал при нем мучительный конец! Разве можно рассчитывать, что он сам избежит этого? После той битвы земля пропиталась его кровью, а в голове проносились образы один другого приятнее. Малькольм вспоминал свой клан, Мэриан. Боль не слишком терзала его.