— Не надейся, что Роб усвоит столь отвратительные приемы. Он ведь еще ребенок!

— Именно Робу я их и предлагаю, — ошеломил учеников Малькольм. — Он невысок и худ, поэтому ему не победить крупного мужчину обычным применением силы. Зато он вполне способен выдавить ему глаза, укусить, ударить коленом в пах, дернуть за волосы. Так Роб отвлечет внимание противника и завладеет инициативой. А теперь деритесь вы! — приказал он Эндрю и Дункану. — Только не до смерти. А твоим противником, Роб, будет Гэвин.

Эндрю и Дункан с тревогой посмотрели на Ариэллу. Она не осуждала их за это. Лэрд Маккендрик души в ней не чаял и баловал, готовя к легкой и роскошной жизни. Он не желал, чтобы дочь слышала бранные слова и видела дурные манеры. Лэрд ни за что не позволил бы ей схватиться в рукопашную с мужчиной. «Но все это было до появления Родерика, — мрачно подумала девушка. — До того, как убили отца, ограбили наш дом и замучили до смерти моих соплеменников».

Теперь она стала совсем другой.

— Отлично! — сказала Ариэлла и, расправив плечи, шагнула к Гэвину. — Начнем.

В ходе тренировки он столько раз опрокидывал ее на спину, что она потеряла счет своим неудачам. Гэвин не причинял девушке особой боли, но обращался с ней как с тринадцатилетним пареньком. К счастью, небольшая грудь Ариэллы была плотно затянута, поэтому, даже прижимая девушку к себе, Гэвин не замечал ничего необычного. Тренируясь, было вовсе не обязательно доставлять сопернику неприятные ощущения, однако, действуя непродуманно и беспорядочно, Ариэлла дважды наносила Гэвину более сильные удары, чем намеревалась. Он твердил, что ему не больно, но она все же стала действовать осторожнее и сдержаннее. Дункан и Эндрю проявляли себя точно так же, поэтому то и дело прерывали борьбу и извинялись друг перед другом, потирая ушибленное колено или помятый бок.

— Как вы научитесь борьбе, если прерываетесь всякий раз из-за сущих пустяков? — не выдержал Малькольм. — Смелее!

— Я двинул его сильнее, чем хотел, — оправдывался Эндрю, смущенно глядя на Дункана. — Прости, друг!

— Извиняться будешь потом. Продолжайте! А ты? — обрушился Малькольм на Ариэллу. — Я видел четырехлетних малышей, которые дерутся с большим напором, чем ты. Борись с Гэвином так, словно от этого зависит твоя жизнь!

— Я не хочу причинить ему боль, — упрямилась Ариэлла.

— Ты не сделаешь мне больно, дружок, — заверил ее Гэвин. — Не бойся, покажи, на что ты способен.

Ариэлла все еще колебалась.

— Делай что говорят! — велел Малькольм. — Иначе твоим противником буду я и, клянусь, не стану тебя щадить в отличие от мягкосердечного Гэвина.

Девушка бросила на него затравленный взгляд.

— Представь себе, что Гэвин угрожает твоему родному дому, — хрипло продолжал Малькольм. — Он уже зарезал у тебя на глазах двоих твоих соплеменников и того и гляди расправится с тобой. А потом ограбит твой дом, замучает женщин и детей твоего клана и подожжет все. Ты стоишь перед ним безоружный. Что ты предпри…

В Ариэлле вспыхнула ярость. В памяти ее всплыли страшные картины, и она накинулась на Гэвина. Как ни страшен был меч, которым он размахивал, девушка уже знала, что противопоставить этому оружию. Молниеносно зачерпнув из-под ног горсть песка, она швырнула его в глаза противнику. Гзвин зажмурился, затряс головой и опустил меч. Воспользовавшись этим, Ариэлла двинула его коленом в пах. Гэвин разинул рот от боли и неожиданности и упал на колени. Девушка гордо взглянула на Малькольма, с трудом переводя дух.

— Отлично, — одобрил тот, стараясь скрыть удовольствие. — Только следовало бы отнять у противника меч и проткнуть его насквозь.

— Может, хватит на сегодня? — взмолился Гэвин. — Оставим протыкание мечом на завтра.

Еще немного — и Малькольм не сдержал бы улыбки.

— Роб, помоги Гэвину встать. Полагаю, бедняга уже убедился, что ты более серьезный противник, чем можно предположить по твоему росточку. — Сказав это, он, хромая, отошел в сторону.

Ариэлла протянула Гэвину руку.

— Не держи на меня зла, — искренне проговорила она. — Я не хотел причинить тебе боль.

— Ничего, парень, — отозвался тот поднимаясь. — Я пострадал не зря.

— Как это? — хмуро спросила Ариэлла.

— Ни разу за три года мне не случалось видеть, чтобы Малькольм сдерживал улыбку! — Казалось, от радости Гэвин забыл про боль. — Ради этого я готов снова выдержать твой натиск.

Теплый солнечный луч упал на лицо Малькольма и разбудил его. Вечный враг проснулся вместе с ним, пронзив болью все тело. Но необычайно ясная голова помогла ему быстро преодолеть дремоту. Открыв глаза, Малькольм увидел солнце, пробивающееся сквозь густые кроны деревьев, и удивился, почему его не мутит, как обычно. Потом припомнил, что накануне не пил. Вот она, причина усталости! Малькольм несколько часов промаялся без сна на жесткой земле, борясь с болью и пытаясь забыться.