— Признаюсь, это было… Хм?

Тем не менее, когда он поднялся, то ни Инсомнии, ни солдата на крыше уже не было.

Подбежав к краю, фельдмаршал осмотрелся и заметил каменного монстра, забежавшего в парк. Направив туда свою руку, он стал собирать в ней большой запас маны, что сопровождалось характерным жужжанием. И как только энергии собралось достаточно, мужчина запустил в Инсомнию синий луч, выбивающий окна лишь пролетая рядом.

Зафиксировать попадание не удалось, поскольку крона деревьев затрудняла обзор, однако фельдмаршал был уверен, что смог поразить цель. Так, вытерев кровь из-под носа, он спрыгнул вниз и побежал к девочке, не испытывая никаких неудобств из-за потери большого количества маны.

Как и ожидал фельдмаршал, синий луч смог навредить Инсомнии.

— Арха-а-а! — когда ее правая стопа разлетелась на мелкие камешки, девочка вернулась в человеческий облик и кубарем покатилась по траве вместе с Лонгстримом, которого держала на руках. — А-а-ах…

Кровь бесконтрольно выходила из раны, поэтому Инсомния направила свои силы на то, чтобы превратить обрубок ноги в камень. Но у этого были свои последствия.

— А-а-а-а-а-ха-ха-а-а! — девочка схватила землю руками и взвыла от невообразимой боли. — А-а-а-а-а-а-а-а!

Превращение в камень или истинную форму не доставляет големам дискомфорта, однако частичное окаменение приносит им немало страданий. Боль от этой трансформации передается в остальные мышцы и не прекращается даже после того, как окаменение спадает.

Никак, кроме адских мук от болезненной судороги, совмещенной с болью от оторванной конечности, состояние Инсомнии описать невозможно. Чтобы не умереть от болевого шока, она второпях достала из «Пустотного мира» склянки с красной жидкостью и еще парочку с желтой.

Выпив все без остатка, она наконец облегченно вздохнула. Исцеляющее зелье и эликсир сопротивления на какое-то время притупят ее боль, но ненадолго. В любом случае это волновало ее не так сильно, как лежащий неподалеку боец, переставший подавать даже малейшие признаки жизни.

— Лонги! Мгх! — встав на одну ногу, Инсомния быстро допрыгала до бойца и упала рядом с ним на колени. Приподняв его голову, она посмотрела на то, что осталось от брони Лонгстрима, и ужаснулась. — Ах! Какой кошмар… Н-не бойся, Лонги! Сейчас я телепортирую нас на базу. Там тебя подлечат… обязательно подлечат… Тц, да где же он?!

Роясь у себя в инвентаре, девочка наконец достала свиток для телепортации и уже собиралась активировать его. Но вдруг раздался странный хруст.

— А?..

Звук, словно кто-то наступил на разбитое стекло, эхом пронесся в разуме Инсомнии. И когда она поняла, что это было, свиток сам вывалился из ее ослабевших рук.

— Лонги… нет.

Визор Лонгстрима погас. Равно как и его кристалл жизни. И Инсомния не могла в это поверить. Но даже неверие не смогло остановить ее слез.

Оборванные нити, ранее оплетавшие кристалл бойца, сейчас безвольно болтались внутри его груди. А от полного энергии сердца, остался лишь маленький холодный камушек.

Такой была смерть ударного по имени Лонгстрим, посвятившего свою жизнь защите самых молодых членов гильдии. Беззвучной… и жестокой. На руках той, кого он сам искренне считал своим другом.

Незнакомые эмоции охватили душу Инсомнии. Девочка схватилась за грудь, чувствуя, что ее сердце вот-вот выпрыгнет наружу. Но это было не то чувство, как когда человек впервые в кого-то влюбляется, а нечто гораздо мрачнее.

Ничего похожего она не испытывала, хотя со смертью Инсомния была знакома не понаслышке. Но за всю ее короткую жизнь это был первый раз, когда умирал кто-то из ее близких.

Она просто не могла понять, как такое возможно. Что тот, с кем ты совсем недавно вел непринужденные беседы о лунах и мультиках, вдруг взял и перестал существовать. Так просто. Без всяких криков и борьбы.

Инсомния положила голову бойца обратно на землю и взглянула на свои трясущиеся руки. Но когда она увидела на ладонях запекшуюся кровь, ее дыхание неожиданно остановилось.

— … Аха. Ха.

В этот момент в разуме девочки что-то щелкнуло, и она стала видеть перед собой сцены из прошлого. Как вокруг нее погибают ударные. Как умирают раненые в полевом госпитале. И как умирают те, кто встал у нее на пути.

— Нет. Не может быть… — Инсомния уперлась руками в землю.

Кровавые сцены, как люди превращаются в груду мяса и костей, встречаясь с ее мощными ударами, одна за другой всплывали в ее голове. Как и ужас на лицах узревших, что на самом деле из себя представляет генерал Инсомния.

Это все время было с ней. Каждый ее бой, начиная с того дня, как она впервые лишила человека жизни из-за какой-то футболки. Она лишь вспомнила все это и наконец осознала, что сотворила своими собственными руками.