Их ребенок все еще был на экране – чудо, которое создали они, – но врач УЗИ внезапно замолчала. Она все сильнее вдавливала датчик в живот Саре. Сара лежала на спине, Сэм сидел рядом, держа ее за руку. Одна из их ладоней вдруг стала очень холодной и ужасно влажной, и трудно было сказать, чья именно.

Они были так взволнованы. С таким нетерпением ждали ребенка и оказались так чертовски наивны. Они уже начали красить стены детской в нейтральные цвета, считая само собой разумеющимся, что за половым актом следует беременность и рождается ребенок и примеров тому миллиарды. Им обоим было за двадцать, и все вокруг, друзья в том числе, заводили детей без особых усилий. Это представлялось подходящим временем для создания семьи. Сара с Сэмом были вместе уже шесть лет, и они были помолвлены.

Дату свадьбы еще не назначили, но они и не спешили. Решение не пользоваться противозачаточными стало обоюдным и воодушевило их. Они были счастливы вместе и хотели разделить это счастье с ребенком.

И Сэм был таким милым. Теперь-то Сара это понимает. Он был добрым, чутким и умелым любовником. Немного полноват и застенчив, он никогда не осознавал, насколько на самом деле хорош собой. Многие девушки считали его рохлей. Его бывшие, должно быть, тоже, потому что все они его в конце концов бросили. Все эти годы Сара ненавидела их, этих незнакомок, за то, что разрушили самооценку ее жениха актами бездумной похоти и бессмысленной жестокости.

Конечно, в итоге Сара поступила так же, но это случилось позже.

Тогда они пришли в больницу на двенадцатинедельный скрининг, больше улыбаясь, чем нервничая, ожидая, что уйдут с предполагаемой датой родов. Это был один из самых счастливых дней в их жизни.

А потом Сэм задал этот жуткий вопрос: что-то не так? Ответ делавшего врача УЗИ, такой простой и окончательный, долго еще будет преследовать Сару во сне.

– Я… я пытаюсь найти…

Но она его так и не нашла.

Часть воспоминаний о том дне снова и снова прокручивается в голове у Сары, пока она за десять минут добирается до дома матери во вторник днем.

После УЗИ она была как будто в оцепенении, и это состояние почти не отличалось от того, что она переживала сейчас. Им сказали, что их ребенок умер.

– Я уже стольким людям сообщила. Что они скажут?

Сара положила трубку. Позже мать объяснила это шоком, непроизвольной реакцией, вызванной переживаниями, и скорее всего это было правдой.

И все же спустя годы Сара задумывается об этом.

Что они скажут?

Чтобы не проезжать мимо бунгало, поскольку мать наверняка уже выглядывает ее в окно, Сара оставляет машину у бордюра за пару домов, несмотря на то, что перед воротами есть свободное место. Она торопливо отстегивает Арчи, прежде чем его бабушка выйдет поприветствовать их, как делает обычно. Она захочет увидеться с Ханной, даже если это всего на одну-две минуты, но все, что она увидит, если подойдет ближе, – это пустое кресло-бустер внучки.

Сара, по крайней мере, успевает пройти через ворота, неся на руках Арчи с его пеленальной сумкой с кроликом Питером, прежде чем входная дверь открывается.

– О, Сара! – Шаркающей походкой мама выходит на крыльцо, плотно кутаясь в кардиган. Сара едва ли это заметила. Первый ее порыв – подбежать к матери; она хочет, чтобы ее обняли, ей необходимо быть любимой, но ей удается сохранить свою странную сдержанность.

Энн забирает у дочери ребенка, почти незаметно быстро оглядев улицу. Энн пятьдесят восемь, но большую часть жизни она не работала, претендуя на признание своей инвалидности. Раньше это было связано со спиной, сейчас же с другим хроническим заболеванием: синдромом фибромиалгии. Несмотря на недуг, она без труда справляется и с ребенком, и с сумкой, хотя у нее часто возникает паранойя по поводу того, что ее могут увидеть.

– Как это случилось? – спрашивает она. – Ты сказала, что он был в саду?

– Что? – И снова Сара на мгновение забыла о своей любимой убитой собаке. – О, Дюк, да, в саду. Я не уверена. То есть я не знаю, как так получилось. Прости, у меня просто раскалывается голова.

– Ты кошмарно выглядишь. – Мать приподнимает ребенка немного выше. – Бедняжка, он был таким милым псом. Ты должна сообщить тому парню, у кого купила его. Никогда не знаешь, в каких условиях они их разводят. Может, даже получишь какую-то компенсацию. На прошлой неделе показывали эти щенячьи фермы на ITV, и клянусь Богом, Сара, некоторые в таком состоянии…

Сара уже пятится к воротам, перебивая ее:

– Мне пора идти. – Она неловко показывает на машину: – Ханна, знаешь ли, я собираюсь купить ей «Хэппи Мил». Она ужасно расстроилась.

– Еще бы. – Энн вытягивает шею, пытаясь заглянуть через заднее стекло в машину, припаркованную почти в десяти метрах, и идет вслед за Сарой. – Разве она не хочет обнять свою бабулю?

– Нет. – Сара поспешно закрывает ворота перед матерью. – Прости, может, попозже, она сейчас спит. Думаю, все это для нее слишком тяжело и непонятно. Поэтому, как я уже сказала, хочу сводить ее куда-нибудь. Попробую объяснить.