– Пожалуйста.

Поморщившись, Мэгги начинает опускать колпак, а затем осознание происходящего ударяет ее как обухом по голове, заставляя замереть. Невозможно долго смотрит в широко распахнутые глаза мужчины. Ей хочется закричать. Ей нужно закричать. Но она не в состоянии. Она не может дышать.

Руки делают работу за нее. Они натягивают колпак ему на лицо, а затем ноги несут Мэгги назад, пока она не натыкается на диван и не падает на откинутое на нем одеяло.

С отвисшей челюстью она смотрит на мужчину. Она не сводит с него глаз, потому что знает его.

Она уставилась на него, потому что мужчина, прикованный наручниками к перилам, с задранными над головой руками, висящий, как языческое жертвоприношение, подготовленное к сожжению, – биологический отец Джексона Тейлора.

Бретт добирается до площадки второго этажа с клюшкой на плече.

Линда велела ему проверить, нет ли еще кого-нибудь в коттедже, но не сказала, что делать, если он все же кого-то найдет. И вообще, с каких это пор она начала командовать?

Конечно, если в доме есть еще люди, они наверняка уже услышали переполох, устроенный внизу, и вряд ли Бретт теперь сможет их опередить. Совсем наоборот. Подойдя к первой двери, он начинает говорить себе, что по ту сторону его может поджидать кто-нибудь со взведенным курком… Но по правде говоря, он не верит в это. Пожалуй, впервые в жизни он не боится. Это освобождает. Кружит голову. Давно пора.

А что, если я обнаружу ребенка, прячущегося в шкафу?

Он взвешивает клюшку для гольфа в руке. Лучше не думать об этом.

Адреналин все еще бьет в нем ключом, заставляя подрагивать руки и ноги. Все тело ноет, и, возможно, он потянул мышцу, но боль эта не такая, как бывает обычно. Он размышляет над тем, как повел себя у входной двери, и чувствует дрожь в яйцах.

Он подсел на эти муторные документалки на «Нетфликс», про загадочные убийства, наделавшие много шума, и в каждой неизменно присутствовала хотя бы одна заезженная фраза:

Я сорвался.

Я просто взбесился.

Я потерял голову.

Что ж, теперь Бретт понимает, каково это – испытывать подобные эмоции. В те секунды, когда Линда наносила первые удары, его действительно что-то накрыло. Он был в ярости за то, что они сделали с Крейгом, безусловно, но дело было не только в этом. Если вся история Бретта хранилась в бутылке, то бутылка эта только что разбилась. Разбилась о чье-то лицо, а джинн, оказавшийся внутри, был очень зол.

Бретт даже не чувствует за собой никакой вины. Ему достаточно напомнить самому себе, что если бы его не заставили, его бы здесь не было. Насилие порождает еще больше насилия, как говорил его проповедник.

Комнаты на втором этаже вполне приличные – определенно лучше, чем он мог ожидать, рассматривая коттедж в темноте на расстоянии, но ясно – этот дом не семейный. В хозяйской спальне довольно чисто, однако обстановка мужская. Жены нет. Возможно, и бывшей жены тоже не существует. Вторая спальня превращена в домашний спортзал. А вот третья…

Бретт щелкает выключателем, и его пронизывает странное ощущение узнавания. Он знает эту комнату. Не совсем, не в буквальном смысле, но здесь присутствуют элементы понятного ему мира. Стол с тремя компьютерными мониторами. Полки с самым современным оборудованием для записи, освещения и монтажа. Это домашний офис – версия его собственного рабочего места и тысяч других подобных рабочих мест.

Только без игр.

Нет картриджей для Atari, Sega или Nintendo. Нет бильярдного стола или шахмат. Даже настольных игр не видно. Что касается игры, насколько он может судить, это, очевидно, тупик.

Бретт выключает свет и, что-то мурлыча себе под нос, проходит по коридору в ванную комнату. Продолжая напевать, он заходит в ванную, где стены, скорее всего, не такие толстые и сигнал достаточно устойчив, чтобы он мог получить последние инструкции игры.

Сара возвращается в мир, выплывая из серого тумана, и ей кажется, что она видит Ханну, склонившуюся над ней так же, как это было на их кухне в понедельник днем, целую жизнь назад.

Мамочке пьехо?

Затем ее зрение проясняется достаточно, чтобы различить перед собой лицо Мэгги, и сердце замирает. Значит, она все еще здесь. Все еще в этом кошмарном хаосе.

По крайней мере, Мэгги облегченно выдыхает.

– Ты меня слышишь, Сара? Ты в порядке?

– Я в порядке. – Она садится, проводит холодными и влажными от пота руками по своему не менее потному лицу. – Это из-за крови. У меня… своего рода фобия.