Удача мне сегодня не помешает.

Туман сделал очертания зданий серыми и зыбкими, даже зелени, успевшей распуститься на сопках, не видно. Грань горизонта между небом и морем стерта. С неба накрапывает морось и город похож на призрак. Лишь красные огоньки не вершинах телевышек и опор мостов зловеще подмигивают из блеклой дымчатой мглы.

— Мерзость, — выходя на крыльцо, кривлюсь и ёжусь.

Надеюсь, макияж от сырости не потечет. Останавливаюсь, глядя как безликие и маловыразительные людские силуэты снуют по тротуарам в обе стороны.

У входа, мигая аварийными огнями, потому что парковка в этом месте запрещена, дожидается оранжевый Порш Панамера Егора.

Но когда я спускаюсь к нему, на ходу придерживая длинный подол, чтобы не запутаться и не споткнуться, на пути возникает неожиданное препятствие:

— Деточка, не подашь на хлебушек?

Бабулька, скрюченная, словно вопросительный знак, вырастает, как из-под земли. В засаленном грязном плаще и аляповатой косынке, пахнущая затхлостью и бедностью, она протягивает ко мне ладонь со скрюченными морщинистыми пальцами. Старческий голос неприятно дребезжащий, царапает слух, и я пытаюсь найти в себе что-то, похожее на жалость, но не нахожу.

«Наша хата с краю, Милашечка, чего застыла? — деловито интересуется чертенок с левого плеча. — Или тебя стала вдруг заботить чужая судьба?»

Нет, конечно. Порывы сделать доброе дело — это точно не про меня. Брезгливо отскакиваю и морщусь. Не уверена, что стала бы помогать, нищенке, даже будь у меня с собой наличные деньги. Слишком привыкла к тому, что у меня есть только я и никого больше.

Шагаю дальше, как ни в чем ни бывало. Так, словно и не обращался ко мне никто только что.

— Милана, ты как всегда само совершенство, — слышу я, как только сажусь на заднее сиденье машины, где пахнет дорогим мужским парфюмом и ароматизатором.

Впереди рядом с Березой, разодетым в ярко-желтый пиджак и темно-зеленые брюки, уже ждет Сергей Жаров и именно он пытается вновь втереться ко мне в доверие заезженными комплиментами.

Не собираясь рассыпаться в благодарностях за дежурную вежливость, отвечаю с ленивой усмешкой:

— Я об этом осведомлена.

Егор за водительским креслом кривит губы в улыбке и Порш резко трогается с места. Подозреваю, они успели поспорить о том, какой будет моя реакция на неожиданное появление бывшего ухажера и Береза только что победил.

— А я уже успел забыть, — с грустью вздыхает Сергей, сидя ко мне вполоборота, чтобы я могла рассмотреть его профиль, который когда-то мне нравился. — Соскучился даже за эти две недели.

Зато я совершенно не соскучилась. И в сердце при виде Жарова совсем ничего не ёкает. Сочетание теплых карих глаз с веснушками больше не вызывает восторга. Контраст его медно-рыжих, похожих на проволоку, волос, с моими платиново-золотистыми больше не кажется столь эффектным, как раньше. Потому что я присмотрела вариант получше.

Однако, плана по завоеванию этого замечательного варианта у меня нет, а действовать наобум я не привыкла.

— В следующий раз будешь умнее, — не скрывая злорадства отвечаю я Сергею, и мне не нужно уточнять, что именно я имею в виду.

Мы расстались со скандалом, но сейчас соблюдаем вынужденное перемирие, поскольку всё ещё вращаемся в одних и тех же кругах, всё ещё встречаемся на одних и тех же мероприятиях, всё ещё можем понадобиться друг другу. Потому и держим хорошую мину при плохой игре.

Всё же, теперь я знаю, что Жаров не милый и наивный мальчик, как я считала раньше, а хитрый и расчетливый интриган. А ещё, очень рада тому, что наши отношения так и не дошли до постельных.

Устроившись на заднем сиденье поудобнее, снова открываю в соцсетях профиль Никиты, ища между нами какие-нибудь точки соприкосновения.

Итак, на нескольких фото Сахаров управляет яхтой, значит он это любит или, как минимум, умеет. Пара фото с корпоративных мероприятий «Азиатско-Тизоокеанского Альянса». Три снимка, на которых он играет с кем-то в настольный теннис. Еще на одном улыбается, стоя рядом с Дубининой у новогодней ёлки. Не густо.

Однако, листая ленту ниже, вижу, что иногда он вместе с Лерой ездит в приют для животных «Четыре лапы», оказывая им спонсорскую и волонтерскую помощь. А ещё, Никита фанат поэзии Сергея Есенина, судя по количеству цитат из его стихов. Это уже интереснее.

Наскоро читаю биографию трагически погибшего в расцвете сил поэта в Википедии. Листаю стихи, в поисках чего-то душещипательного, даже повторяю про себя пару строк, чтобы не забыть. Так-то лучше.

Жаров и Береза о чем-то спорят, но я не вслушиваюсь. Разглядываю в окно силуэт ресторанно-гостиничного комплекса, возвышающийся над остальными зданиями Эгершельда, который можно было бы считать спальным окраинным районом, но до центра отсюда тоже недалеко.