С моего адамантиевого посоха вновь ударили молнии. Одновременно с ними я выпустил вовне свою психическую суть, представляющую проекцию акулы. Большая часть смертных и Астартес видеть ее не могла, но тиранид что-то почувствовал и грозно заворчал. При определенных условиях акула могла причинить серьезный вред, но не сейчас, не с таким мощным зверем. В настоящий момент она выступала в роли наблюдателя, дающего возможность исследовать врага. Проекция позволила мысленно устремиться вперед и прикоснуться к разуму древней твари.

Глаза мои встретились с черными зрачками тиранида и за ними я ощутил леденящее присутствие жуткого интеллекта, заменяющего ему душу. О, воистину, интеллект и идущая рука об руку с ним стальная воля могли испугать кого угодно! Древний, никогда не способный удовлетвориться до конца голод вел корнифекса и составлял саму основу его сути. И суть эта увидела меня и ударила ментальным выпадом.

Едва не опоздав, я пропустил чужую волю мимо и скользнул дальше. Сознание корнифекса казалось жутким бредом, но при всей своей пугающей агрессии оно было всего лишь дверью, ведущей к истинному сосредоточению Зла, к Разуму Улья.

Я хотел приоткрыть эту дверь, но на страже стоял сгусток концентрированной злобы. Чем-то он напоминал колючую звезду необъятных размеров. И разум Улья – через глаза корнифекса – узрел меня. Из древней, неподдающийся никакому исчислению Пустоты на меня взглянул Прародитель. Я не видел никакой конкретной формы, вернее, бесчисленное множество когтистых и клыкастых форм разом повернулись в мою сторону, ощерились и завопили, захлебываясь от злобы. Все они были лишь моими собственными галлюцинациями, теми проекциями, которыми оперировал разум, пытаясь описать то, что описанию не поддавалось.

Нескончаемый дикий голод – пожалуй, такова суть Улья. И от силы видения меня отбросило, я понял, что еще миг и сознание безвозвратно сгинет в бесконечной череде пугающих образов.

Наша ментальная связь продлилась меньше секунды, но для меня время там текло иначе, куда медленней и я успел испытать все муки ада. Вместе с сознанием я и сам непроизвольно сделал шаг назад и глубоко выдохнул, почувствовав, как в слюне появился вкус пепла и алюминия. Это было опасно и весьма безрассудно, еще немного и безумие могло бы стать моим вечным прибежищем. На сегодня хватит, больше не выдержу.

Одновременно, словно узрев мое ошеломление, корнифекс бросился вперед. Нас разделяло свыше тридцати метров. Мощная тварь набирала скорость медленно – медленно для своих габаритов и массы, но я видел, насколько данный вид может быть проворен и силен, вплоть до того, чтобы переворачивать танки и разрубать терминаторов.

Яростный огонь ударил с посоха, а я легко скользнул в варп-скорость. Правая рука выхватила «Рокот», обрушивший на тварь шквал выстрелов. Усиленные собственноручно вырезанными рунами болты устремились в одну, небольшую по площади точку, на левой стороне груди, сразу под шеей, разрывая броню и обнажая плоть.

Ревущий тиранид промчался мимо, в последний момент пытаясь перерубить меня длинным когтем. Я подпрыгнул, пропуская его под ногами, одновременно опуская болтер и фиксируя оружие магнитной защелкой на бедре.

Доспехи Астартес не позволяли совершать таких же впечатляющих акробатических трюков, как броня эльдари, но я прибегал к помощи левитации и потому мои движения выглядели ненамного хуже.

Могучий зверь не успел остановиться, с грохотом врезался в стену, проломил ее и поднял облако пыли. Бешено воя, он начал разворачиваться. Даже через фильтры шлема от рева в замкнутом пространстве закладывало уши. Ухо Лимана активировалось и щелкнуло, отсекая лишний шум.

Зверь вновь бросился на меня. И тогда я собрал волю, преобразуя ее в невероятно мощный импульс, который прошел по посоху и выйдя через навершие, материализовался в виде одной-единственной сверкающей белым огнем молнии. С непостижимой скоростью она ударила корнифекса в грудь, в ту самую рану в бронированном хитине, которую смогли пробить болты «Рокота».

Разрывая стены кинжальными когтями и дико рыча, корнифекс попытался вскинуться, поднимаясь на лапах. Но в тот же миг тварь неожиданно споткнулась, словно что-то в ее разуме сдало сбой. Используя проекцию акулы, я видел мир иначе, видел внутренности твари, словно они стали полупрозрачными, как у медузы. И видел, как молния, попав внутрь, разрослась целым каскадом ветвящихся отростков, каждое из которых устремилось к жизненно важным органам, а затем, набрав полную силу, детонируя.

Черные глаза вновь перехватили мой взгляд и на сей раз я взора не отвел, для меня было важно почувствовать самый последний миг зверя, понять, что же сейчас происходит и как именно затухает чужой интеллект.

С оглушительным взрывом вся левая часть корнифекса разлетелась ошметками брони, костей, сухожилий и хитина. Не отрывая взгляда, я резко опустился на колено и поднял псайкерский щит, по которому с чудовищной силой ударил град ксеноплоти и ихора. Накатила волна смрада с непередаваемой ноткой аромата нечеловеческого присутствия.