Непроглядной темнота казалась лишь на первый взгляд. Глаза к ней привыкли очень быстро. Уже через пару мгновений Арес различил очертания предметов, а потом картинка сделалась чёткой и резкой.

Стэф стоял перед столом. В руках у него была всё та же древняя листовка. Наверное, он забыл её здесь вчера. Арес подумал, что именно за этим клочком бумаги они и вернулись. Конечно, Стэф не производил впечатления человека, склонного к сантиментам, но кто знает?

– Ну что? – спросил Арес. – Зачем мы здесь?

– Мы здесь вот за этим. – В голосе Стэфа отчётливо слышалось изумление пополам с радостью. – Я был прав!

– В чём ты был прав? – Арес подошёл к столу. – Что такого…

Он не закончил. Взгляд его остановился на листовке. Что-то изменилось…

– Ты это видишь, Арес? – спросил Стэф шёпотом.

Арес видел! Слово «хорошо» в записке было дописано до конца.

– Это же не ты? – Он с недоверием посмотрел на Стэфа.

– Нет. – Стэф покачал головой. – Это не я. И карандаш вы с Аграфеной вчера так и не нашли.

– А кто тогда? – Арес поднял с пола табурет, уселся на него, упёрся локтями в стол.

– Я думаю, это она. – Взгляд Стэфа был победный и ошалелый одновременно.

– Она – это кто? Марь? – Арес всё ещё ничего не понимал.

– Она – это Стеша, – сказал Стэф, садясь на соседний табурет и придвигая к себе листовку.

– Стеша?.. Ты прости меня, конечно, мы тут уже всякого навидались… Но ты же не думаешь, что получаешь сообщения с того света?

Стэф привычным жестом попытался поскрести бороду, а потом усмехнулся и мотнул головой.

– Когда ты сказал, что мы будем искать Стешу, я был уверен, что мы будем искать её… могилу или останки, – продолжил Арес. – А мы что ищем? Призрака?

– Мы ищем Стешу, – медленно ответил Стэф. Казалось, что в этот момент он снова думает о чём-то своём.

– Столетнюю бабульку, чудом выжившую на болоте и дотянувшую до наших дней?

– В том, что выжившую, я абсолютно уверен с того момента, как прочёл самую первую записку из фляжки.

– А в чём ты не уверен?

– В том, что она столетняя бабулька.

Наверное, впервые за эти сутки Ареса отпустило то свербящее чувство пустоты, которое поселилось в его душе со вчерашнего дня. Наверное, впервые за эти сутки он почувствовал себя прежним.

– А сколько ей сейчас, по-твоему? – спросил он осторожно. – И где она скрывается?

Он оглядел домик, словно надеялся обнаружить здесь столетнюю Стешу.

– Я думаю, ей чуть больше двадцати. – С каждым словом голос Стэфа звучал всё увереннее. – А где она скрывается, я пока не могу понять.

– Мне бы сейчас твоего вискаря. – Арес сжал голову руками. – Что-то я туго соображаю.

– Не переживай, не ты один. – Стэф криво усмехнулся и предложил: – Давай тогда по порядку, да?

– Было бы замечательно. Люблю порядок.

– Я тебе уже рассказывал, что чувствую особенные вещи.

Арес молча кивнул. Он и сам чувствовал особенные карты.

– Так было с купленной у тебя флягой. Так было с запиской. У вещей с историей совершенно уникальная энергетика. Я могу определить дату создания того или иного предмета почти безошибочно. С погрешностью в несколько лет, если дело касается последнего столетия, и с погрешностью в несколько десятилетий, если вещь совсем древняя.

– Полезное умение, – сказал Арес. – Завидую.

– Не стоит. С некоторых пор вместе с информацией о предмете я получаю ещё и информацию о человеке, который последним держал его в руках. Поверь, иногда такое лучше не знать. Особенно, если человек умер насильственной смертью. Спектр ощущений незабываемый…

Стэф замолчал, словно вспоминал последнюю особенную вещь, которую держал в руках. А может, и в самом деле вспоминал.

– И? – не выдержал Арес.

– Девушка, написавшая ту записку, была одновременно жива и мертва, – в голосе Стэфа звучала растерянность.

– Это как?

– Сложно объяснить. Я чувствовал её смерть.

– Как она умерла? – По хребту потянуло холодом. Арес помимо воли обернулся. Но в дверном проёме не было ни живых, ни мёртвых. Никого.

– Она утонула.

– Утонула… – Теперь холодом сковало не только хребет, но и ноги. Словно Арес сунул их в бак с колотым льдом.

Стэф кивнул и продолжил:

– Да, я чувствовал её агонию. Но в то же время я точно знал, что записка была написана недавно. От силы пару месяцев назад.