Сын торговца из простолюдинов… Это очень многое объясняло в поведении Александера, однако никак не оправдывало его поступков. Леонард же продолжил:

— Таких как он, идейных, очень немного в Гвардии. А уж тем более тех, кто тяжким трудом может пробиваться вперед. Он брался за самые сложные задания, проявлял себя образцовым солдатом. Все на службе о нем только хорошо отзывались всегда. Какое-то время, пока меня не повысили, мы с ним были в одном отряде, и я знаю, что на него можно положиться. Так что, можно сказать, что мы неплохо ладим.

Такое ощущение, что мы говорили про абсолютно разных людей. Тот Александер, которого описывал брат, не стал бы убивать и пытать мирных жителей, не стал бы пользоваться своей безнаказанностью, не смог бы даже допустить мысль о том, чтобы жертвовать своим отрядом дабы выгородить себя перед начальством. И точно не стал бы угрожать беззащитной девушке ночью. Но все же Леонарда он и в правду искренне уважал. Может, лейтенант не всегда был таким подлецом? В голове снова всплыли предостережения насчет Столицы и ее нравов…

— Мы пересеклись с Серой гвардией, когда у нас сломалось колесо где-то в глуши, недалеко от границы. Они сопровождали нас остаток дороги, — я намеренно утаила все подробности случившегося.

— Мне известно, что он был на особом задании. О пропаже семьи министра уже второй месяц судачат, но кроме Вибера никто не вызвался взяться за эту задачу. Не понимаю, с чего бы это он стал разделять свой отряд, и отправлять половину своих людей вперед, — он немного понизил голос, благо что пока в комнате царила суматоха и звон посуды, нас почти не было слышно. — Мне ты можешь рассказать, не бойся.

Я прикусила губу. Обещание, данное тогда обеим сторонам, сковывало меня и не позволяло нарушать его даже перед братом. Но провести его такой простой уловкой, как вышло с подчиненными Арно, явно не получится.

— Мы с ним… пересеклись в деревушке, где он выполнял свое задание. Случайно. И после завершения я попросила его о помощи, чтобы не попасться бандитам, — я чуть понизила голос. — Он рассказывал очень странные истории. Ну, про здешние порядки.

София поставила перед нами по большой тарелке, наполненным жаркое. Леонард тут набросился на него, уплетая с таким аппетитом, будто голодал целую неделю.

— А что он рассказывал? У нас много разных баек ходит.

— Рассказывал, что гвардейцев частенько нанимают выполнять грязную работу. Что частные лица нанимают их для охраны во время своих… развлечений. Что один подписанный указ ставит их выше законов провинций, — я вдохнула. — Разве может быть так, что столичные солдаты могут чинить самосуд?

Лео приуныл.

— На самом деле, сестрица, у Гвардии почти безграничные права. Я лично видел, как один полковник рубанул крестьянина мечом лишь для того, чтобы проверить остроту нового клинка. Не все такие, конечно, вон тот же Александер хороший пример, но в большинстве своем что в армии, что в министерствах люди идут на все, лишь бы заполучить себе местечко поприличнее.

Я с жалостью смотрела на брата. Он всегда был немного наивен, из-за воспитания отца, который правила и честь ставил выше интриг и беспринципного желания добиваться своего любой ценой. Но то, насколько Лео плохо разбирался в людях… удивительно, как он смог достичь таких высот в службе.

— Отец рассказывал, что гвардия благородна в своих намерениях, — было видно, что есть что-то, о чем Лео утаивает. — И даже такие, как Александер Вибер, и не так уж и благородны, какими кажутся…

— Я всегда сужу людей по тому, как они проявляют себя в деле, — взгляд Лео посуровел, и его тон пресекал любые споры на эту тему. — И не стану делать выводы о сослуживце по слухам. Порой солдатам приходится принимать тяжелые решения, иногда они могут быть аморальными. Но это наша работа, наш долг — все ради благополучия жителей Империи, даже тех, кто клеймит нас убийцами и мясниками.

— Неужели и тебе приходилось участвовать в чем-то подобном?..

— Ты думаешь, я после такого смог бы смотреть в глаза тебе или отцу? — серьезно ответил он вопросом на вопрос. — Мои грехи заканчиваются на пьянстве и разврате.

Я немного смутилась, Максимилиан одобрительно хмыкнул, Каталина скрыла улыбку ладонью, а София недовольно покачала головой. Тревога за то, что брат уже не тот, каким я его знала, понемногу отступала — за эти семь зим Лео ничуть не изменился.

— Надеюсь, в скором времени я увижу дворец… — мечтательно сказала Каталина, все еще наблюдая за Лео с восхищением. — Это правда, что он богаче, чем любой из родовых владений Великих Домов?

— Ну, если вы хотите в этом убедиться, то всегда можно просто попроситься в гости, — молодой гвардеец подмигнул. — Вы же знаете, чем еще примечателен пост Золотого Гвардейца? Ну, помимо всеобщей славы и обожания, какому позавидуют самые известные барды континента?

Лео сделал пару глотков вина, и, выдержав интригующую паузу, объявил:

— Золотые гвардейцы, верховные канцлеры и почти все высшие чины Белой Гвардии, легаты и некоторые префекты, проживают за стенами Первой Масерии, в Люцерисе. Не в самом императорском дворце, разумеется, но на близлежащей территории. И я в том числе.