— Фил, глянь сюда, пожалуйста, — попросила она. Уэллвуд отвлекся от чашки кофе и от планшета, на котором был открыт свежий «Бюллетень научной фантастики», повернул голову, окинул взглядом ленту комментариев под очередной медиа-записью на блоге и задержал взгляд на группе вопросов, выделенных оранжевым цветом.

— У-упс…

— А можно подробнее? – спросила Жасмин.

— Да, конечно, — он уже собрался отвечать, но она перебила:

— А можно под видеозапись, в стиле мини-лекции?

— Гм… Я могу попробовать, хотя экспромтом это получится довольно грубо.

— Пусть так. Мы ведь астронавты, а не бебиситтеры. У нас взрослая аудитория.

— Если так, то ладно, — согласился профессор.

Скрэтти и Сургут, находясь там же в кают-компании и (соответственно) слушая диалог, прервали игру в новую разновидность 100-клеточных шахмат.

— В программе нарисовался первоапрельский фест? – полюбопытствовала Скрэтти.

— А что, уже 1 апреля? — спросил Жасмин.

— Ага. Уже полторы минуты как.

— Прекрасно! Тогда можно будет все баги экспромта, списать на розыгрыш, — заключила принцесса, уже прикидывая, как организовать съемочное поле для мини-лекции. Лишь несколько мелких стилистических перестановок на столе, пока Филипп Уэллвуд менял сиреневую майку на раскрашенную футболку с эмблемой и логотипом EMU (Восточно-Средиземноморского университета). И началось…

…Давайте (произнес профессор) разберем казус двух книг с одинаковыми названиями: «Задача трех тел» и генезис маркировки особых точек с L1 до L5 в небесной механике. Вопреки откуда-то возникшему мнению, эти литеры L выбраны не в честь Лю Цысиня, автора НФ-романа «Задача трех тел» 2006 года, а в честь Жозефа Луи Лагранжа, автора научной работы «Задача трех тел» 1772 года. Лагранж, используя свой метод, легший в основу теоретической механики, решил частный случай задачи трех тел, в котором два участвующих тела крупные, а третье пренебрежимо мало. Он определил, что для этого случая, при установившемся взаимно-вращательном движении, выделятся пять точек, в которых гравитация двух крупных тел компенсирована до нуля. В любой из этих точек может находиться малое тело. L-точки с номерами 1, 2, 3 размещены на прямой линии, проходящей через оба крупных тела. L1 находится между двумя телами, как бы внутри системы. L2 — снаружи, за менее массивным из двух тел. L3 — за более массивным. Три названные точки не обеспечивают устойчивого равновесия для третьего тела. Если его капельку толкнуть в любую сторону, то оно притянется к одному из крупных тел. Иная ситуация с L-точками 4 и 5. Если нарисовать кинетическую картину, на которой менее массивное тело вращается вокруг более массивного по круговой орбите, то эти L-точки разместятся на той же орбите с опережением и с отставанием на 60 градусов. Позиция третьего, малого тела в этих точках — устойчивая. Если его капельку толкнуть в любую сторону, то оно вернется назад в такую точку. Фактически это приводит к накоплению мелких объектов в точках L4 и L5, называемых также троянскими точками…

Уэллвуд прервался ради глотка кофе или ради паузы-разделителя частей лекции.

…Теперь (продолжил он) перейдем к «Задаче трех тел» Лю Цысиня. Речь идет о задаче, которую изучал Лагранж, но применительно к вымышленной цивилизации с планеты в системе тройной звезды Альфа Центавра. Эта планета, без затей названная Трисолярия, согласно сюжету, подвергается иррегулярным катастрофам из-за сложности взаимного движения трех звезд. Трисоляриане отчаялись найти решение задачи трех тел, которое позволило бы им предсказывать катастрофы, и отсюда раскручивается интрига. С этого пункта научность в книге исчезает, поскольку численное решение для любых заданных условий не составляет проблемы. В теории интересна возможность или невозможность общего аналитического решения задачи трех тел, но практически это не играет роли. В некоторых физических задачах аналитическое решение предпочтительнее численного, благодаря идеальной гладкости. Только не для небесной механики, когда тела системы подвержены множеству дополнительных возмущений.

Профессор эксплитики сделал вторую кофейную паузу перед эпилогом.

…На практике задачи N тел, где N равно трем или более, повседневно решаются в ходе планирования миссии астронавтики. И одно из таких решений реализовано в алгоритме стабилизации строящегося полимодального хаба Awilix, который размещен в точке L1. Через несколько часов мы покажем хаб и роботов-строителей вблизи, детально, так что интересующимся советую заходить на этот канал, начиная с полудня по Гринвичу.

…

После такого многообещающего анонса было бы не совсем корректно по отношению к завсегдатаям канала принцессы Жасмин ограничиться видеосъемкой из иллюминатора. Такое мнение высказала Скрэтти — и остальной экипаж подозревал, что она ищет повод выйти в открытый космос. Скафандры для этого были на борту Стартреша, но лишь на крайний случай (некая критическая авария, устранение которой потребует физического присутствия человека снаружи корабля). Хотя, нигде не говорилось прямо, будто лишь авария может стать причиной применения OSC (скафандра открытого космоса) и когда Скрэтти выслушала эмоциональные протесты троих коллег, она просто спросила: а что такого? И пообещала отказаться от своей идеи, если кто-то объявит реальный сценарий угрозы жизни при ее выходе в открытый космос около строящегося хаба. За полчаса не удалось придумать ни одного. Нашлись сценарии, смертельные для человека, который выполняет одиночный рейд, но не для метаморфа вдвоем с роботом-шримпоидом. Был маловероятный риск солнечного перегрева при поломке схемы охлаждения, но на этот случай в комплект скафандра входил огромный складной серебряный зонтик. Экипаж в порядке перестраховки настоял, чтобы зонтик был раскрыт сразу по выходе из корабля.

Скрэтти с супер-зонтиком и в сопровождении шримпоида, пристегнутого полужесткой страховочной консолью, и иногда дающего корректировочные импульсы из навесного ракетного мини-движка, медленно полетела в сторону хаба. Уэллвуд не удержался и, с экрана планшетника, процитировал фрагмент из Алисы в Стране Чудес: «Алиса поглядела вокруг на цветы и травы, но не нашла ничего подходящего. Недалеко стоял гриб — большой, почти с нее ростом. Она заглянула за него и под него, и по обе стороны от него. Тут ей пришло в голову, что, если уж на то пошло, можно посмотреть, нет ли у него чего-нибудь на шляпке? Она поднялась па цыпочки, заглянула наверх — и встретилась глазами с огромной синей гусеницей. Та сидела, скрестив на груди руки, и томно курила кальян, не обращая никакого внимания на то, что творится вокруг».

А сама Скрэтти пребывала в восторге. Субъективный эффект падения в черную бездну, зачастую преследующий астронавтов при выходе в открытый космос, не беспокоил ее абсолютно. С дистанции миля строящийся полимодальный хаб Awilix в представлении Скрэтти напоминал детскую игрушку XX века — маленькую железную дорогу. Причем оккупированную боевыми треножниками марсиан (конечно, также игрушечными — по «Войне миров» Уэллса). Из подвижного состава тут были лишь цистерны и те, которые стояли в депо, присоединялись шлангами к стационарным сферам-газгольдерам. Еще, в соответствие с географией Войны миров Уэллса, посреди хаба крутилось 120 метровое Лондонское колесо обозрения. Анахронизм, кстати: такое колесо появилось на 100 лет позже публикации книги о вторжении марсиан в Англию, а в Лондоне тех времен было лишь на четверть меньшее колесо. Обычная путаница в фанфиках…

…По мере приближения к хабу, его элементы переставали казаться игрушечными. Эти рельсовые пути, цистерны, газгольдеры, марсианские треножники, колесо обозрения и прочее – примерно соответствовало земным аналогам. Когда дистанция сократилась до сотни метров, Скрэтти заметила, что это, в основном, не аналоги. Это обычные земные элементы схемы железнодорожных грузоперевозок, но смонтированные причудливо по земным меркам. Кроме железнодорожных элементов были еще всякие: например, явно относящихся к оснастке морских портов, нефтепроводов, химзаводов, авиабаз…