…Между тем, Кира Каури уселась на водительское место в ближайшем мини-пикапе и жестом попросила Перрена занять место пассажира. Цельноштампованное пластиковое кресло. Гастон Перрен сделал это, ворчливо пошутив про неудачный гибрид самоката с чемоданом:

— Ехать меньше двух часов, — утешила Каури, включая что-то на водительской панели.

— Хоть что-то хорошее, — буркнул Перрен, и тут они поехали. Уродливое чудо веганской логистики обладало мягким бесшумным ходом и почти идеальной маневренностью. Не снижая скорости, оно выскочило из технических ворот отеля и покатило на юг по Сан-Патрик роад. Затем, оно проскочило на юго-восток через ряд маленьких прямоугольных кварталов одноэтажной застройки вдоль ручья, или точнее реки Тети. Затем повернуло опять на юг по грунтовой дороге и оказалось уже за городской чертой Франсистауна.

Еще раньше Перрен заметил хвост, а теперь убедился: белый внедорожник Kia Sorento следовал за ними, кажется, от самого отеля Diggers Inn. Перрен глянул на Кацури и по мимике понял: она знает о хвосте, причем хвост не удивляет ее. У нее явно был план и сейчас она этот план осуществляла. Проехав где-то 5 километров на юг, она внезапно повернула на уже совсем дрянную грунтовку на запад, уже частично размокшую из-за начавшегося в ноябре сезона умеренных дождей. Впереди возникли угловатые холмы искусственного происхождения, между которыми лежали резкие тени – солнце еще не добралось до зенита и лучи падали под углом с северо-востока.

Кстати, других машин на этой дрянной (и похоже заброшенной) грунтовке не было. И водитель Kia Sorento, таким образом, полностью демаскировал свои действия. Слежка очевидна. Перрен, правда, не понимал ни целей этой слежки, ни контр-плана Каури. А грунтовка впереди изгибалась по краю гигантской ямы, точнее заброшенного карьера. Каури вписала мини-пикап в правый поворот. Секундой позже водитель внедорожника повторил ее маневр, но…

…Из проезда между холмами (точнее терриконами) наперерез ему внезапно выскочило нечто большое вроде армейского Хаммера, разрисованное камуфляжным узором. Как и следовало ожидать, водитель Kia рефлекторно крутанул руль, уклоняясь от удара, и тут состояние грунтовки сыграло с ним плохую шутку. Край дороги под весом колес сполз, утащив внедорожник влево и вниз по склону карьера.

— Какая неосторожность, — издевательски прокомментировала Каури и, развернув мини-пикап почти на месте, покатила в обратном направлении. Еще через несколько секунд, проезжая мимо остановившейся камуфляжно раскрашенной машины, она отсалютовала левой рукой, из чего следовал логический вывод, что коллизия была частью плана…

…Hortu-T выскочил на более-менее приличную грунтовку, идущую к юго-востоку. Тут характер езды стал комфортнее, и Перрен задал вопрос, крутившийся на языке:

— Что там было?

— Был золотой прииск Норкалемо, теперь заброшен, — лаконично ответила Каури.

— Я имею в виду: что за цепь событий? Грубая слежка с преследованием, а затем, после твоего поворота, чья-то атака на хвост…

— Я не знаю, — она пожала плечами, — возможны разные сценарии. Мимоза разберется и расскажет. Может быть.

— Вот оно что… — пробормотал Перрен, перестраивая в уме картину события начиная от встречи в холле Diggers Inn. После упоминания о Мимозе (понятно, не о цветке, а о той девушке, которая сначала показалась туземной уборщицей) что-то прояснилось. Пока в картине было белое пятно вокруг вопроса: кто и зачем устроил слежку за Перреном во Франсистауне? Ясно лишь, что центурионы Оуэна Гилбена заметили слежку и сыграли несложную контр-комбинацию. На данной фазе игры внедорожник с чьим-то шпионом (живым или не очень) лежит в котловине брошенного золотого прииска и с этим как-то «разбирается» девушка-центурион по прозвищу Мимоза.

…

Тем временем персонаж, которого Перрен мысленно определил, как шпиона, с трудом выбрался из внедорожника, сползшего по верхнему откосу карьера до первого уступа и плотно завязшего в грязи. Радость от того, что удалось освободиться из салона, была не слишком долгой: пройдя десяток шагов в поисках какой-нибудь тропы наверх, он вдруг получил жесткий удар в правое колено. Почти как бейсбольной битой с размаха.

— Не пытайся залезть обратно, — предупредил его следующее прогнозируемое движение громкий женский голос откуда-то сверху, — скорее всего не успеешь. Но, если успеешь, прикинь: у меня есть канистра бензина и бенгальские огни. Ты сгоришь, как Джордано Бруно на Площади Цветов.

— Зараза! – прорычал условный шпион (похожий на обыкновенного туриста-европейца средних лет, хотя с некоторыми признаками бывшего спортсмена или военного), — Ты, вообще, кто такая?

— Неправильный вопрос. Правильный: что дальше? Отвечаю: дальше снимай ботинки.

— Какого черта? — возмутился он.

— Вот же ты дебил, — с грустью откликнулся тот же голос, и над краем карьера возникла верхняя часть тела обладательницы этого голоса. В руках она держала рогатку модели «arbolo», запрещенную в большинстве цивилизованных стран из-за боевой силы. Такая штука могла метать 100-граммовые шарики от подшипника со скоростью 70 м/с.

Возникла пауза. Условный шпион оценивал ситуацию, в которой ключевым фактором являлась готовность неизвестной леди продолжить стрельбу. … — Не сомневайся, — посоветовала она, — тут не Брюссель, тут такая черная Африка, что чернее некуда. Тут никого не удивит, если очередной любитель адреналина разбился на тачке и был сожран местной фауной. Фауна у меня с собой если что. Шу! Туда иди!

— Р-р… — прозвучал явно биогенный звук — то ли рычанье, то ли мяуканье, после чего по откосу стало неуклюже, но быстро спускаться существо, которое, в Ботсване, вроде, не встречается: бамбуковый медведь или большая панда. Эта неуместная панда держала в зубах матерчатую сумку со стилизованным изображением (опять-таки) панды.