— Да, — подтвердил Штеллен и глотнул из горлышка. Внутри бутылки возникли тусклые вихри зеленого свечения, феерически выглядящие на фоне вечерней темноты.

— Блин… — уже полушепотом повторила журналистка и последовала его примеру. Если кратко характеризовать вкус, то похоже на густое домашнее вино с оттенком карамели. Угадывалась еще нотка корицы, — …О! Необычно! Это что, очередной сопутствующий продукт космического бизнеса MOXXI? Как вино из одуванчиков и пиво Wild Knight?

— Да, — Штеллен улыбнулся, — ты ведь знаешь нашу традицию: проводить антигуманные слабоалкогольные эксперименты над гостями. Конкретно это: пунш Криовулкан… Что ассоциативно возвращает нас к твоему вопросу о бурении льда до Акиваши…

— И?.. – заинтригованно спросила Габи, глотнув еще Криовулкана.

— …И, — продолжил генерал, — это действительно технически решаемая задача. В составе второго эшелона экспедиции к Церере, кроме известных тебе ребят, есть двое монстров арктической экстренной службы: Ларс и Инге Моллен с большим опытом бурения льда.

Габи задумалась на несколько секунд и спросила:

— Это что, та самая парочка, которая копала лопатой комету-мумию?

— Они, — подтвердил генерал.

— Им ведь вроде по 90 лет, — заметила она.

— Все-таки меньше, — сказал он, — но это мелочи, ведь у них сделан эйдж-реверс. И, хотя примененный ими кустарный векторик типа sizif дал побочные эффекты, в частности, с памятью, их профессионализм не снизился. Точнее, повысился и расширился. Буровая установка выбрана та, что им знакома по гренландскому проекту EGRIP 2012 года. Это надежная машина массой 11 тонн, она отправлена отдельным беспилотным рейсом. По сложившейся практике, MOXXI не отправляет людей и груз вместе. Так безопаснее.

— Уф! — выдохнула Габи, — Допустим, с технической стороной более-менее ясно. Но как оценить нетехнические риски? Я имею в виду: из-за случая с игрой Глоблобургер люди начинают опасаться инопланетных вещей, о свойствах которых понятия не имеют.

Штеллен трижды хлопнул в ладоши.

— Из твоей фразы выйдет четкий афоризм, если убрать лишнее слово: «инопланетных». Итого: «люди начинают опасаться вещей, о свойствах которых понятия не имеют».

— Стоп, Вальтер! С чего ты взял, будто слово «инопланетных» лишнее?

— Хотя бы с того, что Глоблобургер вовсе не инопланетная вещь, а компьютерная игра, разработанная конкретными людьми, можно посмотреть их имена и кто что делал.

— Игра – да, но идея этой игры исходила от джамблей! – возразила Габи.

— Какая именно идея?

— Идея показать общественные устои, как произвол модератора игры. -А-а… — иронично протянул он, — …Справедливое есть попросту выгодное для того, кто могущественнее.

— Можно и так это выразить, — проворчала она.

— Так, — сообщил генерал, — это выразил Фрасимах, современник Сократа. Если открыть статью «моральный нигилизм» в любой энциклопедии, то можно обнаружить сходные формулировки, дававшиеся в следующие 25 веков. И не надо валить это на джамблей.

— Подожди, Вальтер! Одно дело философская абстракция времен Сократа, а другое…

Тут Габи мысленно споткнулась, поскольку закончить фразу словами «…а другое дело компьютерная игра» значило бы лишить тезис серьезности. Штеллен подмигнул ей.

— Я помогу. Одно дело философская абстракция, изложенная в узком кругу философов, причем на сленге, непонятном широкой публике. А другое дело компьютерная игра для широкой публики, где та же идея изложена по схеме умственного фастфуда.

— Нет, Вальтер, я о другом хотела сказать! Я хотела сказать, что реалистично сделанная компьютерная игра очень сильно упрощает перенос идей в живую реальность!

— Верно. В этом смысл умственного фастфуда: нажми кнопку – получишь результат. Но хорошо это или плохо зависит от идеи. Если идея хорошая, то…

Генерал дружелюбно улыбнулся и раскинул руки жестом готовности обняться — будто дядька из рекламного клипа, где текст начинается словом «Welcome». Габи покрутила головой в знак неготовности согласиться с таким нарочитым вульгаризмом.

— Ты говоришь как о рецептах пиццы. А университетские социологи пишут, что мир на пороге самого сильного излома со времен неолитической аграрной революции, которая произошла примерно 10 тысяч лет назад.

— Социологам виднее, — отреагировал он, — однако, мир это не мост, и излом мира порой бывает полезным или даже необходимым, чтобы жить дальше. Если какой-то мировой порядок существует много тысяч лет, то весьма вероятно, что пора ломать.

— На это, — сообщила она, — социологи отвечают, что крайняя древность этих элементов порядка указывает на их необходимость. Ведь иначе, уже нашлась бы альтернатива.

— Слабый аргумент, — прокомментировал генерал, — за последние 300 лет так говорили в защиту теократии, аристократии и монархии. Практика последовательно опровергла.