— Серега, ну ты то наделал? — раздался голос Плотникова: — Ты на хера ручку с двери оторвал? Давай теперь, прикручивай…

— Эй, уголовный розыск! — раздался голос дежурного по РОВД: — Одна минута вам, чтобы разойтись по домам. Через две минуты поедете на кражу и грабеж, а то у меня группа зашивается!

— Втыкай ручку, как получится и пошли… — зашипел Дима: — Михалыч, если разозлился, может нас реально до утра заставить по заявкам мотаться. Мы с этим потом разберемся…

— Слышишь, Громов! — зашипел, очевидно прижавшись губами к замочной скважине, Варенников: — Я твою шлюху белобрысую все равно поймаю и вые…у…ай!

Конец фразы у Сережи как-то скомкалась, так-как я сильно пнул по двери со своей стороны — надеюсь, что его разбитым губешкам досталось еще раз, во всяком случае, в сторону выхода из отдела милиции, они убегали под поскуливание Вареника.

Глава двадцать пятая.

Париж стоит мессы.

Август 1993 года.

Локация — служебный кабинет Дорожного РОВД

Проснулся я на рассвете, спустился в туалет, привел себя в порядок, напился пустого чая и стал ждать дальнейшего развития событий.

Личный состав первой оперативной зоны дисциплинированно пришел за десять минут до развода.

— Паша? Тебя же вчера в розыск выставили! — Наглый, открывший дверь кабинета, замер на пороге.

— Так беги скорей к руководству, доложи, что одного разыскиваемого нашел, тебе многие грехи за это спишут. — я криво улыбнулся.

— Не, с тебя где сядешь, там и слезешь, я лучше воздержусь… — Наглый уселся за свой стол, испытующе глядя на меня.

— Ну и правильно. Кстати, пока я на свободе, напоминаю, что за тобой еще должок — полмиллиона за экскаватор, что ты у Мариам взял. А то странно как-то получается, деньги с женщины ты поимел, а машину нашли и вернули мы со Снегирем. — я кивнул Снегиреву.

— Ну вот как выйдешь на волю, так я вам деньги и заплачу. — нагло засмеялся мне в лицо Наглый: — в тюрьме они тебе совсем не нужны, ты там на гособеспечении будешь.

— Запомни, Наглый… — я сделал два быстрых шага и угрожающе навис над младшим опером: — Вот, как раз, в тюрьме деньги и нужны, тебе это в будущем пригодится. А насчет расчета, пацаны слышали, я тебя за язык не тянул — как выйду, в течении трех дней чтобы со мной и Снегиревым рассчитался.

Наглый схватил ежедневник и выскочил из кабинета. Остальные «молодые», кивнув мне, вышли за ним — до начала утреннего селектора оставалось две минуты. Но один я оставался недолго — в кабинет вошли Руслан и Дима и молча уселись на диван, буравя меня недобрым взглядом.

— А где мальчик Сережа? — я оглядел оперов: — Вчера, надеюсь, он не сильно пострадал?

— Тебе, Громов, повезло, что меня с ними вчера не было… — угрожающе пробасил Руслан.

— Видишь ли, Руслан, тебя там не было, потому что тебе остатки совести не позволили моей Наташе руки крутить и в «нулевку» ее на целый день засунуть. Все-таки, мы когда-то семьями дружили, ты у нее за столом ел. Ты ее просто сдал этим упырям и отошел в сторонку. Правда, Руслан?

Руслан фыркнул и отвернулся.

— Ты Громов не боишься…- влез со своими «светлыми» мыслями Дима Плотников: — Что пока ты здесь сидишь, Серега твою бабу уже нашел и сделал, то, что обещал?

— Нет, Дима, не боюсь — Серега слишком тупой, чтобы что-то найти — он даже свой конец в штанах не всегда найти успевает, поэтому, так часто обсосанный ходит…

Конев не выдержал, отвернулся к окну и закряхтел, давя в себе смех, а Плотников не нашелся сразу, что ответить, только пообещал передать мои слова своему приятелю слово в слово.

Распахнулась входная дверь и в кабинет ворвался начальник розыска. Конев и Плотников вскочили, я же остался сидеть — я сейчас вроде на другой стороне баррикад.

— Ну что сидите? Берите этого и в прокуратуру везите, машина моя уже у крыльца. Как закончите, отзвонитесь. — начальник розыска вышел, на меня так и не поглядев. Правильно, уверен, прикидывает сейчас, как прожить на пенсию в отставке, как никак киллер у него в отделе уголовного розыска обнаружился. Интересно, по скольким делам подброшенный мне вчера пистолетик проходит и сколько осталось экспертам, чтобы «привязать» меня к заказным убийствам?

— Сейчас, Александр Александрович, сейчас поедем. — проинформировал Плотников удаляющуюся спину майора Окулова, после чего подскочил к телефону и начал набирать номер: — Привет, да, через двадцать минут у Дорожной прокуратуры.

После чего Дима сел на диван, с улыбочкой глядя на меня. Вряд ли он «заказал» меня, чтобы, как в боевике, киллер расстрелял меня на ступеньках районной прокуратуры — во-первых, сам может пострадать, а во-вторых, ступеньки крыльца прокуратуры маленькие и всего две. Значит Дима решил попиариться, вызвал знакомого журналиста, чтобы тот заснял, как меня в наручниках ведут на допрос, чтобы вечером выпустит в эфир эффектные кадры. Возможно, Дима скажет еще пару слов на камеру — пока согласовывать дачу интервью с пресс-службой УВД не надо, и многие работники милиции себя пиарят, на камеру рассказывая о своих успехах — глядишь, начальство заметит и возьмет на заметку.