Когда Алекс увидела взгляд доктора — или, возможно, вздрогнувшую реакцию Джордана — она шепотом поспешила защитить друга:

— Джордан снова стал самим собой, Флетчер. Пожалуйста, если ты можешь помочь Дикс, я все объясню…

Прежде чем Алекс успела закончить, двери м едицинского отделения распахнулись, открывая ошеломленного директора, рядом с которым стояли Охотник и Каспар Леннокс с такими же недоверчивыми — и подозрительными — выражениями лиц.

— Алекс, что… — начал Марсель, но Д.К. издала еще один жалобный всхлип, и Алекс быстро прервала его.

— Пожалуйста, — взмолилась она, подняв руку, чтобы никто не заговорил. — Я скоро все объясню… обещаю. — Она снова повернулась к Флетчеру. — Просто сначала дай ей что-нибудь, чтобы успокоиться.

Флетчер, однако, не нуждался в повторном напоминании. Быстро пройдя в дальний конец комнаты, он вернулся с небольшим запечатанным пакетом, который проворно развернул. Внутри было то, что Джордан назвал «Местом спокойствия» — пластырь, пропитанный сильным успокоительным. Это не выбило бы принцессу из колеи, но помогло бы расслабиться. Значительно.

Не теряя времени, доктор крепко растер пластырь между ладонями, чтобы активировать химическую реакцию, затем снял барьер с наклейки и осторожно приподнял тяжелую прядь волос Д.К., чтобы приложить успокоительное к ее затылку. Затем откинулся на пятки и подождал пять секунд, которые потребовались, чтобы дыхание Д.К. перестало прерываться, а мышцы ослабили мертвую хватку.

Облегченно выдохнув, Джордан подхватил Д.К., когда та безвольно обмякла в его объятиях, теперь просто обнимая, а не душа. Ее рыдания стихли, пока она не начала тихо икать, роняя последние слезы на его теперь уже насквозь мокрую одежду меярина.

Вскоре девушка достаточно успокоилась, чтобы слегка отодвинуться, и они оказались лицом к лицу. Щеки были покрыты красными прожилками, а глаза налились кровью и припухли, но, по мнению Джордана, он никогда не видел ее более красивой.

— Привет, — прошептал он, одной рукой слегка погладив ее лицо.

— Привет, — прошептала она в ответ хриплым голосом. На глазах появилось еще больше слез, но они не упали, и она выдавила дрожащую улыбку, глядя прямо на него.

Еще один всхлип эхом разнесся по светлой палате, но на этот раз он исходил не от Д.К., Джордан повернулся и увидел, как Алекс так же крепко сжимает Биара, а он удерживал ее, ведя новую битву со своими собственными слезами. Дыхание Алекс стало заметно прерывистым, но ей удалось взять себя в руки, сделав несколько глубоких вдохов. Затем она повернулась к учителям и заговорила твердым голосом, который Джордан редко слышал от нее раньше.

— Я знаю, что у вас есть вопросы, но вас придется повременить с ними, хотя бы ненадолго. Я обещала, что объясню, и я это сделаю. Но у нас, — она указала на Джордана, Д.К. и Биара, — есть несколько вещей, которые нужно обсудить в первую очередь. Как только мы закончим, я найду вас и отвечу на все, что вы захотите.

Джордан видел, что они были недовольны, но преподаватели не воспротивились ее просьбе. Он явно был не одинок, чувствуя, что в Алекс что-то изменилось. Она была уже не той девушкой, которая покинула академию две недели назад. Она держалась по-другому, говорила по-другому. Теперь в ней чувствовалась уверенность, авторитет, на который раньше существовал только намек.

Не дав никому шанса возразить, Алекс прошептала Флетчеру свою благодарность и повела всех обратно из медицинского отделения. Джордан вопросительно посмотрел на Дикс, задаваясь вопросом, хочет ли она, чтобы он опустил ее на землю, но она просто снова прижалась щекой к его плечу и продолжала цепляться за него… хотя уже не так болезненно.

Вместе четверо друзей пошли через двор к зданию общежития. Никто из них не произнес ни слова, но на этот раз к ним присоединились голоса других студентов, которые покидали фуд-корт и быстро направлялись по снегу обратно в свои комнаты. В атмосфере царило веселье, все были радостны после сытной трапезы и времени, проведенного вдали от академии, все они были отдохнувшими и готовыми к началу занятий.

По невысказанному согласию Алекс — Биар все еще крепко поддерживал ее — повела их вверх по лестнице и направилась не в комнату, которую делила с Д.К., а в комнату Джордана и Биара.

Остановившись у двери с биосенсором, Джордан почувствовал себя так, словно шел сквозь сон. В последний раз, когда он был здесь, он кричал из глубин своего собственного разума. Кричал, чтобы кто-то — хоть кто-нибудь — услышал его. Он провел три недели перед каникулами, приходя и уходя из своей комнаты по приказу Эйвена, чтобы вести себя нормально, не в состоянии даже написать записку с предупреждением, даже зная, какая ловушка ждет его друзей.

Вдобавок к тем двум неделям, которые он провел под домашним арестом в Шонделль, это были худшие пять недель в его жизни. Даже хуже, чем когда Лука…

Джордан привел свои мысли в порядок, не осмеливаясь идти по этому пути. Не сейчас. Никогда больше.

Биоподпись Биара открыла дверь, и все они ввалились в комнату, которая внезапно показалась им слишком маленькой для четверых. Нежно, очень нежно Джордан опустил Д.К. на кровать, до последней секунды не уверенный, отпустит ли она его или останется цепляться. Но когда он мягко сжал ее, она неуверенно высвободила руки достаточно, чтобы он отстранился и прошептал: