Поскольку разговор начал переходить в деловое русло, Вербину понадобилась дополнительная информация:

– Твой парень продал труп некрофилам?

Шутку Патрикеев не принял, но, судя по изменившемуся тону, слегка расслабился.

– Почти. Случилось вот что… В один из праздников было его дежурство. Я не люблю, когда новички остаются одни, но длинные выходные, сам понимаешь, всем нужно отдохнуть, все люди заслуженные, семейные, поэтому дежурства прилетают молодым. Так получилось, что пацан остался тут один. И в субботу, двадцать пятого, к нему женщина явилась. Предлог нашла благовидный, разговор завела умело, то, сё, развела пацана и в итоге попросила показать тело.

– Паренёк-то совершеннолетний? – не удержался Вербин.

– Да, чтоб тебя, – выругался Патрикеев. – Не своё тело пацан показывал. Не своё.

– Виктории? – Феликс вновь стал серьёзным.

– Да.

– За деньги?

– Давай эту тему замнём, чтобы не усугублять? Я с ним достаточно неласково себя повёл и даю слово, что больше такого не повторится. Он хороший и всё понял. Деньги, говорит, не взял, и я ему верю.

– Хорошо… – Слову Патрикеева Вербин доверял и больше скользкую тему не поднимал. – Как вы узнали?

– Пацан проговорился случайно. Одну фразу неловко ляпнул, но я всё понял. Вытянул из него подробности, ну и сам понимаешь, не мог тебе не рассказать.

Потому что так положено. Поэтому благодарить Патрикеева за сообщение Феликс не стал. Вместо этого спросил:

– Что она сделала?

– Просто постояла и посмотрела.

– И всё?

– Пацан клянётся, что да. Сказал, что она даже предложила руки ей связать, но он отказался.

– Описать её сможет?

– Да.

– Иван Васильевич, я пришлю вам фотографию, пусть пацан скажет, она или нет?

– Присылай.

Как оказалось – она.

Впрочем, Феликс не сомневался в том, что правильно определил приходившую попрощаться с Викторией женщину, поэтому отправил Патрикееву всего одну фотографию. Не ошибся. Медэксперт перезвонил и сказал, что пацан уверенно опознал посетительницу, поэтому меньше чем через час Вербин входил в квартиру на улице Сергия Радонежского. Кивнул Марии, снял куртку, разулся и прошёл в гостиную, в которой его ждала Нарцисс.

– Добрый день, Изольда.

– Я знала, что вы придёте, Феликс, – мягко ответила ведьма, жестом предлагая полицейскому расположиться в соседнем кресле. – Мальчик из морга был очень мил, но не мог не проболтаться. Надеюсь, ему не сильно достанется?

– Если вы дадите слово, что ничего не сделали с… с телом.

– Я только смотрела, Феликс, клянусь. – Он знал, что Нарцисс абсолютно искренна. – Я прощалась.

Голос не дрожал, но Вербин уловил в нём лёгкий, едва различимый надрыв и понял, что сегодня… а может, и ночью… а может, ещё и вчера… ведьма горько плакала. И слёзы, следов которых на её лице сейчас не было, мешали ей держать голос.

– Я так и понял.

– Вы не могли не понять, Феликс. Поэтому я с вами честна.

– Вы честны, потому что не преступница, Изольда.

– А кто?

Они оба знали, почему Вербин произнёс свою фразу и почему Нарцисс ответила на неё именно так. Знали, но пока молчали. Или не «пока», а просто молчали, чтобы ненароком не сказать. Ведь знали они оба, и оба не знали, что делать дальше.

– Почему вы не уехали?

– Вы сами сказали, что я не преступила закон. Зачем мне уезжать?

– Отдохнуть, пока всё не уляжется.

– Что именно вы подразумеваете под словом «всё», Феликс?

– Ваши нервы, Изольда. Ваши чувства. Ваше горе.

– Да, вы понимаете… – Нарцисс грустно улыбнулась. – Я не уехала, потому что вы бы начали меня искать, Феликс, так зачем портить отпуск? Лучше дождаться финала, посмотреть, чем всё закончится, и потом уж заниматься нервами.

Сегодня они обошлись без кофе. Мария закрыла двери в гостиную, и им никто не мешал.

– Я знаю, через что вам пришлось пройти, – очень тихо сказал Вербин.

– Когда вы решили меня проверить?

– Когда появились основания.

– Вы очень внимательны.

– Это моя работа.

– Вы хорошо её делаете.

Он это знал.

И ещё он знал, что восемнадцать лет назад в окрестностях Новосибирска обнаружили машину, рядом с которой лежал забитый до смерти мужчина. Его молодая жена пропала. Объявили розыск, но опытные опера не сомневались в том, что обнаружены будут разве что останки. Не скоро. Если повезёт. Опера ошиблись – молодая женщина вышла к людям через четыре дня. Примерно в ста километрах от того места, где обнаружили машину. Избитая, окровавленная, подвергавшаяся насилию и пыткам. Живая.