— Трудно, ага. И страшно. Говорить страшно и слышать то, что говоришь. Зато потом легко становится. А плакать… не, сегодня обошлись без этого. Хрен с ними, со слезами. Главное, что это работает!

Тарелка с «вкуснючими бутерами», как обозвала их Машка, быстро опустела. Допив чай, мы расходимся по комнатам. На сегодня хватит. Всем спокойной ночи.

Не забывайте, что Ваши звезды и комментарии придают моей Музе ??? сил и вдохновения!

Бес

«В моем мире тебя нет».

Тихий писк аппаратов жизнеобеспечения не мог заглушить голос Льдинки, который звучал в моей памяти.

«В моем мире тебя нет».

Она выбросила меня из своего мира, сменила Галактику.

— Вам повезло, молодой человек, — сидящий на табурете профессор пристально всматривается в мое лицо, а затем переводит взгляд на многочисленные мониторы, по которым бегут графики и цифры. — Вы должны были умереть, но чудом выжили. Огромная кровопотеря, две пули, одна которых прошла рядом с позвоночником. Можете считать, что вас спас Ангел — Хранитель.

Да, мне уже все рассказали. Я был в коме больше двух месяцев. Меня нашел начальник службы безопасности. Он же вызвал скорую. Гром нарушил все правила: приехал на квартиру после того, как я не ответил на звонки. Иногда правила нужно нарушать, я это понял.

Две многочасовые операции — и хирург собрал кости, но проблема осталась. Я был парализован ниже пояса, а пальцы правой руки потеряли чувствительность.

«Однажды у тебя будет много времени…» как — то сказала Льдинка. Теперь у меня его много. Я раз за разом пересматривал записи с камер наблюдения из апартаментов. Вот она уходит, якобы в туалет. Вынимает из кобуры ствол… Это надо было так облажаться! Оставил оружие на виду, а она заметила. Моя девочка, моя любовь. Мы кружим по комнате. Помню каждое слово, которое ей сказал. Ствол ходит ходуном в тонких руках. Убивать страшно, а ненависть сбивает прицел.

— Ненавижу, — беззвучно движутся губы, которые я так любил целовать. — В моем мире тебя нет.

На лице Льдинки ясно читает ужас, когда я падаю после второго выстрела. Она хотела… хотела сделать контрольный в голову. Несколько секунд целилась, но не смогла нажать на спусковой крючок и с воем откинула ствол в сторону. Моя хрупкая девочка не смогла добить того, кого ненавидела всем сердцем.

Вопрос с органами правопорядка удалось замять. Оружие было зарегистрировано, я заявил о неосторожном обращении. На этом дело закрыли. Можно было бы подключить ментов с их возможностями, но я не рискнул. Боголюбский имел в этой системе слишком много своих людей, и это было опасно для моей девочки. Сам найду, парни справятся, пусть даже сейчас Льдинка пропала со всех радаров. Камеры отследили ее визит в торговый центр, показали у терминалов, где она снимала деньги с моей карты, а затем смешалась с толпой в метро. На этом все. Оказалось, что данные видеонаблюдения хранятся на серверах определенное время, и это время было упущено. Гром поднял на уши всех спецов — компьютерщиков. Те искали похожих девиц через систему распознавания лиц, каждую проверяли, теряя время. Проверка аэропортов и вокзалов тоже ни к чему не привела: в тот день и на следующий город покинули две Михайловых Изольды Юрьевны, но ни одна из них не была моей.

Все страницы ее социальных сетей были взломаны, переписка прочитана. По всем адресам дальних родственников, друзей и знакомых отправлены люди, но Льдинка у них не появлялась и не связывалась. Как можно незаметно вырваться из города? Гром предположил, что она воспользовалась чужим телефоном, но эта версия не давала нам никаких зацепок. Программисты разослали в мессенджеры Льдинки и на почту программы — шпионы. Как только пользователь их откроет, на сервер придет геолокация абонента. Парни работают, но география слишком огромна.

После проведенных операций мне предложили уехать в Израиль. Элитная закрытая клиника, которая занимается реабилитацией после инсультов, ДТП. Там пациентам возвращают полный контроль над телом.

— Лечение может занять до двух лет, Денис Андреевич, — заявил невролог во время последнего визита. — Вам собрали кости, но нейронные связи нарушены. Сигнал из мозга не доходит до конечностей. Мои иностранные коллеги используют самые современные методы и оборудование, которого у нас нет.

Я жив, но этого мало, ведь я хочу найти Льдинку, чтобы… снова жить. Поэтому соглашаюсь на Израиль. Пока врачи готовят документы для переезда, служба безопасности под руководством Громова пробивает клинику и согласовывает нюансы охраны.

За два месяца, что я провел в коме, бизнес не рухнул. Устоял. Вот что значит надежные люди. Пашка Соколов, помощник и советник, разруливал потоки и отбивался от обнаглевшего Бога. О том, чтобы в сеть не попало ни строчки, тоже позаботился Пашка. Новость о моей госпитализации просочилась в деловой мир, минуя прессу. Люди не умеют молчать. Шакалы от бизнеса решили оторвать самые доходные куски, но подавились, получив достойный отпор.

Яир Лампель, один из лучших врачей — реабилитологов Израиля, часто заходил в мою палату: — Чувствительность возвращается, Денис. Еще годик, и будете бегать.

Медленно, очень медленно бежит время. Медсестры моют мое тело специальными губками и составами, защищающими кожу от пролежней. Я хожу под себя. Унизительно! Утка по требованию — и это не об изысканном блюде, отнюдь. Судно, которое подкладывают, чтобы…, а потом… Твою мать! Мне реально подтирают задницу. Дожил! Член, как и ноги, тоже мне не принадлежит. Валяется на пузе унылым сморчком и не шевелится. Скриплю зубами от беспомощности и унижения. Я не могу шевелить ногами, но уже чувствую, когда доктор колет тело иголками. Лениво, словно нехотя, создаются новые нейронные связи взамен разрушенных. Это даже не половина пути, а ее треть. На коляске меня привозят в специальную комнату. Пыточная — так я ее называю. Специальные стропы обхватывают тело. Стою между двух перекладин, костяшки пальцев побелели от напряжения, а по позвоночнику стекают капли пота. Медленно, очень медленно под ногами движется дорожка, а я пытаюсь передвигать непослушные ноги. Не получается. Медсестра, сидящая за пультом управления, уже давно перестала вздрагивать от русского мата, звучащего в стенах дорогой элитной клиники. В пыточной я разговариваю только так.