— Добрый день, Кристина, — хрипловатый, вкрадчивый голос резанул сзади ухо, — рад видеть вас снова, — из-за ее спины шагнул вперед и стал на пути Осинский. — А вы еще красивее, чем прежде, — Дубльфим ничуть не смущался тем, что загораживал другим дорогу, — и, надеюсь, умнее, — с едва заметной усмешкой добавил он. — Видел ваш последний фильм, совсем недурно, поздравляю.

Она себя не узнавала: застывшая в растерянности курица, не хватает только разинутого клюва да взъерошенных от трепета перьев.

— Ефим Ефимыч, дорогой, — раскинул руки повенчанный Мишка, — как я рад вас видеть! Знакомься, Светик! Перед тобой один из выдающихся умов России, а, может быть, и мира — Ефим Ефимович Осинский.

— Ваш муж, как всегда, преувеличивает, — Дубльфим галантно приложился к ручке новобрачной, выставив напоказ плешивую макушку. — Поздравляю от всей души! Желаю всегда быть вместе, как две половинки одного большого сердца. Пусть вам подсвистывает счастье, — он был весь, точно из сахара и меда, но девушки обычно сладкое любят.

— Спасибо, — вспыхнула Мишкина суженая. Ее хорошенькое личико раскраснелось, от улыбки на нежных щечках заплясали ямочки, ясные глазки с восторгом смотрели на «выдающийся ум», впрочем, так они сейчас взирали на все вокруг.

— Вы, конечно, с нами? — спросил Михаил, когда они вышли из церкви.

— Нет, к сожалению, дела. Но мой свадебный подарок ждет у ограды. Анатолий, — повернулся он к Щукину, возникшему незаметно рядом, — все в порядке? — тот улыбнулся и молча кивнул, протягивая дарителю большой плоский конверт.

— Пошли! — скомандовал Дубльфим всей команде и решительно двинул вперед.

— Это что за тип? — недовольно спросил у жены Стас.

— Осинский.

— Серьезно? Я представлял его другим.

Шалопаевские гости рассредоточились у своих машин — нарядные, веселые, удачливые, довольные жизнью. Сегодня их ждали застолье, дружеский треп, музыка, танцы, тосты, похмелье — все, чем подпитываются подуставшие от забот душа и тело. Над головами раскинулось безоблачное майское небо, золотился отреставрированный (не без помощи новобрачного) храмовый купол, на пышной сирени чирикали воробьи, неподалеку умывалась лапкой сытая кошка. Бог, к которому, не веря, подлизывался Мишка, наградил свое чадо прекрасным днем и обещал впереди чудеса.

Осинский подошел к серебристой иномарке. Ее квадратные фары хищно таращились, новые, еще не припачканные московской грязью, ребристые колеса обещали послушание и безопасность, овальное металлическое тело кичилось совершенными формами, затененные стекла скрывали комфорт, оплаченный суммой с не одним нулем долларов. Дубльфим любовно погладил сверкающий бок.

— Хороша! — потом вынул из конверта ключ, открыл дверцу, наклонился к машине. И вдруг, словно передумав, резко развернулся.

— Светланочка, подойдите ко мне, — мягко подозвал он белое облачко, — и не забудьте прихватить супруга.

Свежеиспеченная супружеская пара, взявшись за руки, подтянулась поближе. На Мишкиной физиономии ясно прочитывалась растерянность: он понятия не имел, что последует за этим ласковым приказом. На лице его молодой жены — интерес и восхищение. Рядом таинственно ухмылялся Щукин, его очкастый лик выражал довольство.

— Ваша? — уважительно спросил Михаил.

— Ваша, — сменил знак препинания «выдающийся ум» и протянул молодожену ключ с конвертом, — здесь документы на машину. Владейте, ребятки, и наслаждайтесь жизнью.

Народ вокруг радостно захлопал, а Кристина неожиданно почувствовала себя на спектакле, претенциозном и пошлом. Не разделял общих восторгов и Стас.

— На хрена им такой подарок? — досадливо шепнул в женино ухо. — Наш друг и сам не бедный.

— Водить умеете? — вежливо спросил Осинский Светлану.

— Умею.

— Тогда прошу, — и шире распахнул дверцу.

— Ну нет! — опомнился Мишка и удержал жену за руку в белой кружевной перчатке до локтя, на тонком запястье сверкнул золотой браслет. — Спасибо за царский подарок, но первые метры жена поедет со мной в нашей машине.

— Так это тоже ваша, — с улыбкой заметил Щукин, — только новая, даже не обкатанная.

— Михаил прав, — Дубльфим захлопнул дверцу, — первые шаги лучше делать по накатанной дорожке, безопаснее выйдет, — улыбнулся он и посмотрел на часы. — Все, дорогие мои, свой лимит времени я исчерпал, — подошел к молодым, троекратно, по-русски расцеловался с каждым, весело сделал ручкой остальным, кивнул Кристине с мужем, повелительно бросил что-то подскочившему малому в темном костюме и направился к застывшему у обочины черному, похожему на акулу, автомобилю. Парень услужливо распахнул заднюю дверцу, осторожно прикрыл за хозяином, упаковался на переднем сидении, и «акула» бесшумно заскользила по асфальту.