– Я рад за тебя, но мы можем отойти от этой темы?

– Почему?

– Да потому что ты… Черт. Давай я лучше осмотрю твою ногу, если синевы вокруг укуса нет, то все отлично и шести дней карантина будет более чем достаточно.

Сажусь на кровать, Люк опускается передо мной и берет ногу, поднимает легкую штанину и смотрит на укус. Касается его кончиками пальцев, я вздрагиваю.

– Больно? – спрашивает он, поднимая взгляд.

– Нет.

– Все нормально, – произносит Люк, опуская штанину на место.

– Я тут вопросов написала, – говорю я и тянусь за листом. Не хочу оставаться одна. Да еще эти повышенные эмоции сбивают меня с толку. Хочется чувствовать себя нормально. Но у меня то не было чувств, то их стало слишком много.

Люк берет стул, ставит его немного дальше от кровати и садится.

– У меня сейчас не так много времени. Не могу обещать, что отвечу на все, – сообщает он.

– Хорошо. Тогда с самого важного, как мне кажется. Что происходит?

– Более конкретно. Вопрос слишком расплывчатый.

– В мире. Что вообще творится? Кто мы и где? А те существа в лесу?

Люк кивает и пару мгновение раздумывает, как бы ответить, а я разглядываю его. Серые глаза, высокий лоб, губы среднего размера. И не огромные, и не маленькие. Нос немного кривой. И темная щетина. Как же мне нравится эта щетина. Рука так и просится снова ее потрогать, но я сдерживаю порыв. Люк начинает говорить:

– Мир почти остался прежним, но изменились условия жизни. Наш континент последний пригодный для жизни, но и жизнью многие не могут это назвать. Вне городов находиться опасно, существа, которых ты видела в лесу, – это видоизмененные животные. Есть и люди видоизмененные, но они не стали уродливы как звери.

– Все звери изменились?

– Нет. Около девяноста процентов с момента открытия Марианской впадины. Но они, в отличие от людей, не утратили возможность размножения, и рано или поздно на земле останутся только они.

Печальный исход.

– Мы вымрем, – говорю я, вспоминая записи из книги.

– Но не сегодня. По подсчетам ученых примерно через шесть поколений не останется женщин с репродуктивной системой.

Каролины куда важнее, чем можно предположить. И плевать на наш дар, главное не это, а продолжение человеческого рода.

– А люди, как они изменились?

– Изменения зацепили некоторые города сильнее, чем другие. Люди там подверглись чему-то сродни облучению, в основном все пошло плохо. Болезни, онемение конечностей. Но это не так страшно. Сейчас вроде все более-менее устаканилось.

– Бедные, – шепчу я и мне становится их так жаль. Чтобы не зацикливаться на печали по людям, которых я не знаю, задаю следующий вопрос. – А откуда появились Каролины?

– Каролины, – растягивая говорит Люк. – Сложно объяснить, что вы из себя представляете. Некоторые ученые утверждают, что сила, которой вы наделены, – это единственное хорошее, что волны апокалипсиса сделали с миром. Многие не согласны с этим утверждением.

– Почему не согласны? Мы же продолжение рода человеческого.

А об этом доктора на ферме говорили правду. Удивительно, хоть в чем-то нам не лгали.

Люк внимательно смотрит мне в глаза, и в какой-то момент мне становится неуютно под его холодным сосредоточенным взглядом. Ежусь, Люк начинает говорить:

– Потому что вы можете то, что другим не под силу. Вы, как новый виток эволюции. Есть города, которые не признают существование Каролин. Считают все рассказы и слухи о вас всего лишь выдумкой. Другие отлавливают вас еще в детстве, бывает, и в более взрослом возрасте, закрывают на фермах и используют в своих целях. В основном политических. Проще кому-то внушить, приказать, заглянуть противнику в голову, чем искать дипломатический подход к решению своих проблем. И есть мой город, мы вас практически не притесняем.

– Практически? – переспрашиваю я, надеясь, что не расслышала последнее слово.

– Да, – серьезно отвечает Люк. – Есть запреты, которые распространяются только для Каролин. Это своего рода притеснение.

– Какие?

– Молчание. Вы не должны распространяться о том, кто вы, не рассказывать никому о фермах и своих силах. И тем более пользоваться силой запрещено. У нас что-то типа равноправия.

– Но не полное, – замечаю я.

Люк кивает.

– Нет. Полного равноправия не существует. Итоговые решения принимает совет пяти. В него входит одна из Каролин. Сейчас ее имя Кристина Сеймур, она была первой, кого мы спасли. Также в совете состою я, советник безопасности периметра, биолог и мой брат.

Люк замолкает, а я усиленно раскладываю новую информацию на пустующие полки.

– Какая помощь тебе нужна от меня? – спрашиваю я, кое-как справившись с информационным барахлом.

– Твоя сила, – отвечает Люк, а я хмурюсь.

– Но ей же нельзя пользоваться. Ты сам только что сказал, что это запрещено.

– Да. – Губы Люка лениво растягиваются в улыбке, а глаза сверкают. – Я предлагаю тебе нарушить мой закон.

Какое-то время мы молча смотрим друг другу в глаза. Я понимаю, что выбора он мне не даст. Я должна буду нарушить закон. Но кто я такая, чтобы спорить с тем, кто его придумал.