Неужели все это было сном, а я все это время была на ферме?

Первая мысль, посетившая меня, – не снились мне сны на ферме.

Следующая мысль – комната не из фермы. Ее выдает неидеальность. В некоторых местах на стенах прослеживаются небольшие трещины, они паутиной собираются то тут, то там. В остальном стены и потолок чистые.

Голова немного гудит, во рту сухо.

Сажусь и осматриваюсь. На столике рядом с кроватью стоит стакан воды, трясущаяся рука тянется к нему, но замирает на половине пути.

– Что с рукой? – хрипло спрашиваю я сама у себя.

Кожа разрисована от самого запястья и до плеча. Линии и разводы, всполохи, похожие на лепестки, соединенные линиями. Вскакиваю с кровати и тут же морщусь от боли в ступнях и месте укуса. Осматриваю вторую руку. То же самое. Снимаю с себя подобие халата, под ним остаются только трусы. Верчусь на месте так быстро, что голова начинает кружиться. Я вся в странных рисунках. Пытаюсь оттереть их, но они никуда не пропадают. Паника медленно наступает на меня. Что они со мной сделали?

Дверь открывается, и на пороге возникают двое мужчин. Поворачиваюсь к ним лицом, не успеваю ничего сказать, как тот, что немного повыше, говорит:

– Крис, иди погуляй пока.

Крис же стоит и смотрит на меня, его челюсть медленно опускается ниже и ниже, а глаза открываются все шире и шире.

– Крис? – снова окликает его первый.

– М-м-м?

– Вали, я сказал.

– Понял.

Крис уходит, и я перевожу все внимание на оставшегося. По серым глазам моментально узнаю его. Тот самый, которому я воткнула иглу в ногу и своровала нож. Он же тащил меня по лесу на своем плече, оно, кстати, достаточно внушительное. Нолан смотрелся бы рядом с этим сероглазым как подросток-переросток. Если бы Нолан был жив. Мужчина не отрывает взгляда от моего лица и спрашивает:

– Не понравилась пижама?

– Что?

Он приподнимает брови, и его губы немного подрагивают, словно он сдерживает какие-то едкие слова или же улыбку.

– Ты голая.

Опускаю взгляд и смотрю на свое тело.

– Не совсем, – говорю я. Трусы ведь тоже часть гардероба. Какая никакая, но одежда.

Неожиданно во мне поднимается незнакомое чувство и уже в следующий удар сердца я могу дать ему объяснение. Это стеснение.

Прикрываю грудь руками, и в этот момент серые глаза опускаются вниз по моему телу. А я словно чувствую касания. Легкие, едва уловимые и безразличные. Или нет?

– Что вы со мной сделали? – спрашиваю я, стараясь абстрагироваться от взгляда незнакомца.

Его глаза возвращают внимание к моему лицу, и он говорит:

– Я бы попросил тебя надеть пижаму.

Да какая к черту пижама? Я в неизвестном месте, с опасным человеком.

– Почему? – спрашиваю я и опускаю руки. Меня в данный момент больше всего интересуют другие моменты. Где я? Кто он? Что со мной?

Он глубоко вздыхает, его взгляд снова пробегает по моему телу.

– Для того, чтобы мы могли спокойно поговорить, – максимально сдержанно отвечает мужчина.

Я опасаюсь его. Смотрю настороженно, но не понимаю, что ему так далась эта пижама? У них правила такие, не разговаривать с голым человеком?

– А мы разве не говорим?

Мужчина прищуривается и спрашивает:

– Что с тобой не так? Каролины не ведут себя подобным образом.

Вздергиваю подбородок, стараясь казаться совершенно бесстрашной и уверенной.

– А я и не Каролина.

Мужчина проводит рукой по темным волосам, и все же его губы в мгновение ока преобразуют его лицо из сурового в более дружелюбное. Но меня не обманешь легкими улыбками, хотя не могу не заметить, что улыбающиеся лица мне нравятся куда больше.

– Надень чертову пижаму. Твоя нагота мешает сконцентрироваться.

Не знаю, что ему там мешает, но решаю сдаться и одеться. Вроде бы этот человек не собирается причинить мне вред. По крайней мере мне так кажется в это мгновение. Если бы хотел сделать больно, то сделал бы. Так ведь?

– Ладно, – бросаю я.

Мне и самой уже максимально некомфортно было стоять. Не из-за своей наготы, а из-за взглядов, которыми на меня смотрел вошедший. Подхожу к кровати, и хотя я стою спиной к мужчине, чувствую его взгляд. Из-за этого странная стая мурашек пробегает по коже, но стоит мне натянуть на себя одежду, как мурашки исчезают. Ну и пусть валят, без них спокойнее. Поворачиваюсь и смотрю на мужчину.

– Каролина, – начинает он, но я тут же перебиваю:

– Я Эшли, не называй меня Каролиной.