Во сне вижу маму. Почему-то я зову ее по имени, она поворачивается ко мне, и на ее лице расцветает широкая улыбка, от нее у меня захватывает дух. Срываюсь с места и со всех ног бегу к ней, врезаюсь в нее, попадаю в крепкие объятия и вдыхаю родной запах мамы, жаль что сон не передает ароматы. Как жаль.

– Милая, тебе пора, – говорит мама и отстраняется от меня.

Я же, в свою очередь, цепляюсь за ее тонкие пальцы, но она хватает меня за запястье и сильно сдавливает его. Я вскрикиваю, потому что знаю, она специально делает мне больно, но ведь это сон. Понимаю, что это сон. Больно не должно быть.

– Тебе пора, – более настойчиво произносит она.

– Но, Оливия…

Я всматриваюсь в ее искаженные ужасом черты лица, и мне становится действительно жутко.

– Эшли, сейчас же проснись! – кричит мама.

Давление на запястье уже невыносимо. Открываю глаза, и дух захватывает от увиденного. Я проспала сидя всю ночь. Солнце медленно, но верно поднимается из-за горизонта, освещает утренний лес. Вокруг роса, тишина, а передо мной стоит лемур. Бело-серо-черное создание внимательно смотрит на меня. Глаза красные – плохой знак, а зубы представляют из себя три ряда острых лезвий, и с них стекает кровь, я вижу кусочки мяса между ними. Какая мерзость.

Чего же он ждет?

Я не шевелюсь, чтобы зараженный лемур не принял меня за опасность, а что еще хуже – за добычу.

Странно то, что боль в запястье никуда не исчезла. Отрываю взгляд от лемура и смотрю на руку, на место, которое приносит мне больший дискомфорт. Вокруг правого запястья, как и выше по руке, словно обнимая мою конечность, обвились и затянулись так, что пальцы уже посинели, тонкие корни дерева. Левая рука прижата к стволу, так же как и торс. Ножи лежат рядом, выпали во время сна.

Мало того, что каждая тварь в этом лесу пытается меня сожрать, так теперь к этому подключились еще и деревья.

Твою же мать, Эшли, настал явно не твой год.

Лемур продолжает смотреть на меня, а я и вовсе перестала дышать. Чего он ждет? Когда дерево задушит меня, и животное сможет полакомиться трупом?

Вот черт!

Лемур встает на четыре лапы и медленно приближается ко мне. Теперь я сама вжимаюсь в ствол дерева, а прутья, обвившие тело, смыкаются еще сильнее. Лемур начинает обнюхивать меня с ног, поднимается выше, а за ним остаются влажные бороздки слюны и мелких кусков недавно съеденного кого-то. Когда морда зараженного доходит до шеи, я не выдерживаю:

– Пошел вон!

Он отклоняется и начинает шипеть. Открывает пасть, и его обломанные зубы подталкивают меня к догадке, что он ест не только мясо, но и кости тоже.

Лемур рычит, а его полосатый хвост с острым наконечником мельтешит из стороны в сторону.

Начинаю рычать в ответ.

А что мне остается? Договориться с ним не вариант, защититься – тоже, дерево удерживает меня намертво. Лемур отходит, и я продолжаю рычать еще сильнее. Тварь запинается о рюкзак и моментально залезает туда своей мордой.

– Не тронь. Это мое.

Ему плевать, чье это, он разгрызает первую банку, и у меня сердце обливается кровью. Следом идет вторая, он жует наполнение вместе с упаковочной жестью. Откидывает остатки и принимается за третью, следом идет четвертая. Остается надеяться только на то, что ему хватит этого, а меня он оставит на растерзание дерева.

Лемур бросает очередную банку и оборачивается, именно в этот момент я замечаю фигуру в черном. Она выходит из-за ствола дерева предрассветного леса, лемур прижимает уши и убегает так быстро, что его силуэт смазывается.

Черная фигура тем временем, переступая ветки, спокойно идет ко мне. И с каждым шагом Люка, мне становится страшнее. На его лице ноль усталости и каких-либо эмоций. Он двигается словно ленивый кот. Все движения плавные и выверенные. Люк останавливается напротив меня и присаживается на корточки, открывает рюкзак, достает последнюю банку еды и воду. Открывает воду, нюхает и пьет.

– Это мое, – говорю я и снова тяну руки из захвата дерева.

Люк медленно закручивает крышку на фляжке и только после этого поднимает на меня взгляд.

– Ты украла это у моих людей, с моей территории. Выходит, это моя вода.

– Забирай, – бросаю я и тут же добавляю: – И проваливай.

Люк склоняет голову набок, осматривает меня с ног до головы, останавливая более внимательный взгляд на местах, где дерево удерживает меня, доходит до лица и говорит:

– Как грубо и глупо с твоей стороны хамить человеку, который может спасти тебя.

– Мне твоя помощь не нужна. – Мои слова так и сочатся ядом.

– Думаешь? – спрашивает Люк. – Если ты поднимешь голову и посмотришь на крону дерева, под которым сидишь, то увидишь красные листья, их не так много, но именно этим отличаются опасные деревья. – Поднимаю взгляд и действительно, примерно пять-десять процентов листьев алые. – Так вот, это дерево не отпустит тебя. Пока ты еще находишься в сознании, но как только ветви доберутся до сердца, тебе конец. Оно высосет из тебя жизнь и будет делать это достаточно продолжительное количество времени. Ты будешь приходить в себя, страдать и снова терять сознание. И так по кругу. Очень большому и бесконечно долгому кругу.