Нет! Зачем сейчас об этом?

— Хочешь к папочке, красавчик? — теперь меняет тему, содержание и направление разговора, внезапно обращаясь к Тимофею. — Ну же! Вот и хорошо, вот и умничка. Замечательный ребёнок. Поздравляю! Но по-прежнему злюсь на то, что ты бесцеремонно бросил нас. Вы с ней расстались, но не мы! Слышишь?

— Угу, — отклонившись, издалека рассматриваю заспанную мордашку барбосёнка. — Ну, извини, рыбка, что был не в форме, — искоса поглядываю на Дашку, специально называя кличку, которой величал её отец. — Как они сына назвали?

— Олег, — Горовая задирает нос. — Я всем расскажу, что ты женился и уже имеешь сына. Жди гостей, Красов. Папа и дядя Серёжа не заставят себя долго ждать. Вот увидишь…

— Как поживает твоя младшая?

А я интересуюсь Ксенией, второй дочерью её отца.

— В положении, — подкатив глаза, Даша гордо задирает нос.

— Да ну? — осторожно подкидываю Тимку и прижимаю личиком к плечу. — Тише-тише, сейчас поедем. Эти злые дядя с тётей домучают нас и…

— Так уж вышло, — теперь она вдруг дергает руками.

— Дожала, что ли? — подмигиваю кучерявой кумпарсите, как называет её муж.

— Там свободные отношения, Костя. Мама, конечно, радуется, что Ксю не останется в гордом одиночестве на старости лет, но папа однозначно не в восторге. Она с ними больше не живет — ушла из дома, зато снимает гостевой домик на той здоровой ферме. Тётя Настя ее поддерживает, а он… Короче, сам не знает, чего хочет, и зачем к ней в трусы вообще залез! Р-р-р! Ну, что ты, маленький? — прищипывает ушко ворочающегося на мне мальчишки. — Так бы и съела сладенького. Боже мой, какие они хорошенькие, когда вот такие, на куколок похожие. А как ты познакомился с женой? Расскажи о ней. Товарищ, ты что-то успел разузнать?

— Красов хранит молчание. Всё от тебя зависит, Даша! — сдается Ярослав. — Но фото видел. Красивая женщина, чем-то смахивает на Златовласку. Помнишь сказку?

— Ага.

Знал бы Горовой, как не задумываясь, почти с разбегу в цель попал. А если честно, то долго рассказывать, да и нам с Тимошкой уже пора домой. Не хочу посвящать ребят в историю, в содержание которой все равно почти никто не верит. Мол, такого в реальной жизни просто не бывает: «Не ври!». Не может простая девочка зацепить сидящего на песке оригинального козла, каким я в тот день перед ней предстал.

— Как Суворов? — перевожу наш разговор в другое русло. — Сколько уже прошло?

— Почти три года, Костя. С ним были огромные проблемы… Огромное хозяйство несло катастрофические убытки, а глава был, мягко говоря, не в нужной форме. Кондиция не та, если ты понимаешь, о чем я. Но с чем-то он достойно справился, а с чем-то — увы, борется и по сей день! Однако сил на что-то путное, по-моему, у Алексея не осталось.

Нельзя его ругать и в чем-то обвинять. Все вполне оправданно и изначально было предсказуемо. Еще бы! Отец, похоронивший единственную дочь, не обязан круто выглядеть, чтобы чьи-то взоры услаждать.

— Но наша оптимистка Ксюша не теряет надежды. Не заговаривай мне зубы. Сколько лет твоей жене? Ася, правильно?

— Угу, — поправляю завернувшийся детский воротник, царапающий сыну ушко. — Двадцать пять. Большая разница, но…

— Ух ты! — она подпрыгивает и зачем-то хлопает в ладоши. — А фото? Фото есть? Какая к черту разница! Покажи, покажи. Ты ее видел, товарищ? Опиши!

— Нам уже пора, — я монотонно глажу макушку Тимофея. — Нужно отдохнуть и вам, и нам. Спасибо, что присмотрели за сыном. Буду должен.

— Красов, боишься, что ли? Должен? Типа просите, что хотите? Господи, да что с тобой? Расскажи об Асе.

— В каком смысле? — таращу на нее глаза. — Спасибо, говорю!

— Да на здоровье, нет проблем. Я неглазливая.

Не в этом дело! Ася ведь больна, а я тут, понимаешь ли, спекулирую событием и демонстрирую направо и налево её приватные портреты.

— Даш, правда, мне пора.

— Мы можем навестить её?

— Э-э-э… — хочу протиснуться в зазор, образовавшийся между ними. — Вы не возражаете?

— Кость, ты как? — Горовой осторожно вскидывает бионическую руку и, раскрыв, как розочку, механическую ладонь, направляет ко мне подвижные пластиковые пальцы.

Всё хорошо… Всё хорошо… Всё, вашу мать налево, очень хорошо…

«Я могу войти?» — расставив руки на стекле, елозил потными ладонями, растаскивая грязь и влагу по скользящей и прозрачной глади.

«Нет. Послеоперационный период еще не прошел и ее состояние далеко от стабильного» — упершись плечом в стенку, отвечал мне доктор. — «Я рекомендую Вам отдохнуть. Поехать домой, привести себя в порядок, собрать необходимые ей вещи…».